Кастело Бранко в ответ на это сказал, что и ему все это не нравится, но посол должен понять, что он согласился продлить чрезвычайное положение, руководствуясь самыми высокими принципами демократии. Недавно, например, губернаторами были избраны два политических деятеля — члены оппозиционной партии («оппозиция», правда, была весьма символической). Если бы он, Кастело Бранко, не согласился на продление чрезвычайного положения, сторонники жесткого курса среди военных лидеров не разрешили бы им приступить к исполнению своих обязанностей.

На этом аудиенция закончилась. К моменту принятия Институционного акта № 5, распустившего конгресс, отменившего обязательное рассмотрение политических дел в суде и предоставившего широкие диктаторские полномочия президенту, Гордон уже не был послом США в Бразилии, поэтому свою очередную телеграмму протеста он отправил из Соединенных Штатов.

Джон У. Татхилл, преемник Гордона, подумывал о возможности принятия некоторых санкций в связи с последним институционным актом. Одна из них предполагала отзыв всех американских полицейских советников из Бразилии, но она так и не была осуществлена.

В 1965 году Рио посетил Роберт Кеннеди, согласившийся встретиться со студентами Католического университета. В то время не многие бразильские официальные лица отваживались заходить на территорию студенческого городка, поэтому смелое решение Кеннеди было оценено по достоинству. Выступление американского политического деятеля на встрече с бразильскими студентами вызвало у них смешанную реакцию. Наблюдавший за всем этим Жан-Марк фон дер Вайд отметил про себя, что, чем лучше его товарищи были знакомы с новейшей историей Бразилии, тем менее восторженно они реагировали на слова Кеннеди.

Жан-Марк жил в несколько оторванном от реальной действительности мире. Политическую активность он проявил лишь однажды. Это было в день переворота 1964 года, когда губернатор Карлос Ласерда призвал своих сторонников принять участие в массовом митинге перед его резиденцией. Будучи уверенным, что Гуларт собирается стать еще одним Варгасом, Жан-Марк поспешил было к резиденции, но, к величайшему своему разочарованию, вскоре обнаружил, что ни жизни Ласерды, ни безопасности его имущества ничто не угрожало и что там собралось лишь несколько сот отставных военных, протестовавших в весьма сдержанной форме.

Консерватизм Жан-Марка был вполне понятен. Его отец — инженер-химик из Швейцарии, работавший по контракту в бразильском отделении американской компании «Ю. С. стил», — в течение многих лет жил в Бразилии, женился на местной девушке и вырастил в Рио четверых детей. Его мать, урожденная Содрес, была из семьи известного в стране политического деятеля. В первые годы правления Варгаса ее отец был депутатом, а затем находился в изгнании в Аргентине.

Поначалу (он был тогда еще школьником) Жан-Марк приветствовал военный переворот. Однако, поступив в колледж, он разочаровался в военном режиме. Первое время он никак не мог согласиться с тем, что в установлении военной диктатуры в Бразилии повинны Соединенные Штаты. Потом, когда левые стали доказывать, что ускоренный приток иностранного капитала и усилившийся контроль со стороны иностранных монополий — это прямое проявление «американского империализма», Жан-Марк стал задумываться: а может, они и правы.

Несмотря на свои врожденные способности, Жан-Марк был несколько инертен. Следуя по проторенной дорожке отца, он поступил на химический факультет Бразильского университета. Еще студентом он вошел в состав специальной группы, которой было поручено исследовать пути и методы разработки нефтяных месторождений в Бразилии. К 1966 году, если бы Жан-Марк не занялся политической деятельностью, он мог бы сделать довольно приличную, а возможно, и блестящую карьеру.

На этого не произошло. Любопытства ради Жан-Марк как-то решил пойти на первую в своей жизни студенческую демонстрацию. Когда он пришел на место сбора, кто-то вдруг сунул ему в руки плакат с надписью: «Американцы, убирайтесь вон из Вьетнама!» Жан-Марк положил плакат на землю. «Это не наша с вами проблема», — сказал он и выбрал себе другой плакат, на котором было записало: «Долой диктатуру в университете!» Во время демонстрации двое полицейских набросились на Жан-Марка и избили его дубинками (они, видно, хорошо усвоили уроки американских советников и стали действовать более энергично).

Следующий политический урок Жан-Марк получил несколько позже. В ходе одной из демонстраций, которая поначалу казалась совершенно безобидной, но потом вылилась в трагедию, оказавшую решающее влияние на внутриполитическую жизнь в Бразилии, был убит студент по имени Эдсон Луис де Лима Соуто. Он отдал жизнь за… улучшение качества пищи в студенческом кафе.

Все произошло у кафе «Калабосо» в центре Рио, владельцем которого был студенческий союз штата. Кормили там всегда скверно, но ничего особенного никто и не ожидал, потому что никому и в голову не приходило требовать от второразрядного заведения деликатесов. Вот почему всякий раз, когда Жан-Марку случалось там обедать, он считал, что приносит еще одну жертву во имя повышения своего политического самосознания.

В 1967 году власти штата Гуанабара решили закрыть кафе по причинам, не имевшим ничего общего с качеством предлагаемых там блюд. Дело в том, что в Музее современного искусства, который находился практически рядом с кафе, вскоре должны были проходить заседания Международного валютного фонда. Кафе же было известно как неофициальное место встреч студентов-бунтарей, считавших, что фонд печется скорее о защите интересов иностранного капитала, чем о решении проблемы голода во многих странах мира. Не удивительно поэтому, что губернатор штата считал студенческое кафе местом неприятным и небезопасным и неожиданно решил закрыть его.