СТАС

Кабина была из тех, первых, с цилиндрической дверью. Для того чтобы только узнать, подключена она к сети или нет, мне пришлось выгрести из нее весь песок и потом еще продуть направляющий паз. От этих продувок в бедной голове моей сгустился туман, замелькали огни перед глазами…

…мы опять играли в мяч: Малыш, Майка и я. Только это была не холодная планета Ковчег, не промерзший песок, не берег серого океана – а Западная Сахара, развалины древней крепости, укрытые серебристым куполом «оазиса», легкие домики персонала, смуглый, но с льдистым поверхностным блеском куб лаборатории. Малыш шутя обыгрывал нас, потому что мы играли в дохах, а на мяч был надет обруч «третьего глаза», и где-то в сыром темном уголке, как в центре паутины, сидел Комов и наблюдал за пляской фигур на экране, и делал свои выводы. А потом вдруг зашевелился песок, и поднялся голый по пояс мертвец с автоматом в руке. Автомат медленно застучал, выбрасывая кровавые сгустки, и мы все трое брызнули в разные стороны, оставляя за спиной разноцветные фантомы, я подумал, что надо скинуть доху, но Майка успела раньше. Доха долго держалась в воздухе, ломаясь и падая, как человек, пораженный в спину, а вперед со страшной скоростью неслось по-своему прекрасное металлическое насекомое, стройное, шипастое, удлиненное, смертоносное…

Я встал. Голова кружилась. Все вокруг падало вместе со мной. Будто наступила невесомость. Промахиваясь, я все-таки нажал клавишу двери, и она скользнула влево и назад. Передо мной открылась кнопочная панель – и экран видеофона. Это была удача.

Я вдруг понял, что не знаю ни одного номера – и ни одного кода.

И вообще не понимаю, что это такое – номер или код.

Превозмогая что-то невидимое, но мощное там, в собственной темной глубине, я включил видеофон, набрал наугад десять цифр и стал ждать. Клавиша «вызов» медленно замигала. Через минуту экран осветился. Появилось не слишком довольное лицо…

Это была Майка.

Онемев, я смотрел на нее. А она, в свою очередь, смотрела на меня, и глаза ее расширялись…

– С…тась?..

– Да… Майка…

– Но ты же… – она замолчала, будто чуть не сказала что-то страшное.

– Нет. Я живой.

– Господи, да что же это происходит… – И Майка вдруг заплакала, не переставая смотреть на меня, даже не моргая – будто моргнет, и меня не станет… – Где ты?

– В Сахаре.

– Нуль-Т там где-нибудь есть?

– Я стою в кабине.

– Немедленно… – и она назвала свой код. – Немедленно, слышишь?.. Немедленно! И не отходи от кабины, я сейчас…

Почему-то не в силах оторвать от нее взгляд, я набрал код. Проверил. Нажал «старт».

Экран погас. Мгновенная дурнота. Изменился цвет панели. Почти бесшумно открылась сзади дверь. Я повернулся и вышел в холод и аромат. Этот воздух можно было пить. В нем можно было купаться. Улица невысоких коттеджей уходила вперед, а слева на полнеба висела россыпь огней: Вертикальный город. Я чувствовал, что могу упасть.

АЛЯ

– Одно из двух, Каммерер, – подвел итог Мерлин. – Или вы полный идиот и сами верите во всю эту чушь, или занимаетесь не своим делом и не представляете, что творится у вас под носом. А следовательно – тоже полный идиот…

– Хорошо, – сказал Максим. – Я идиот. Согласен. Я действительно не представляю, что творится у нас под носом. Но я не убиваю ни в чем не повинных людей. Не убиваю, понимаете это?

– Даже если самую смирную зверушку загнать в угол, она начинает кусаться, – сказал Мерлин. – А нас загнали не то что в угол…

– В данном конкретном случае в угол загнали нас, – сказала Аля.

– Я приношу свои извинения, – сказал Мерлин скучным голосом.

– Чего вы хотите конкретно? – спросил Максим. – Отменить запрет? Это нереально. Я не имею веса в Мировом совете. После того, как Сикорски… Единственное, что можно сделать, – это изменить вашу тропность к Земле… хотя бы на нейтральную. Будет легче.

– Вы ни черта не понимаете, Каммерер! Андроиды посещают Землю – и ничего! Ничего абсолютно! Никакая программа не срабатывает! Сейчас на Земле несколько наших людей. Это все полная чушь. Пирс был жуликом…

– Вряд ли. Кем-кем, а жуликом он не был. Если он солгал, то лишь потому, что создавал андроидов с какой-то иной целью…

– Вы совершенно правы, Максим, – сказал Мерлин совершенно другим голосом. Аля вздрогнула: будто незамеченным вошел и заговорил с нею кто-то… – Узнаете? Мы ведь встречались однажды. Вы должны помнить. Вас только-только вытащили с Островов, вид у вас был помятый, но очень боевой. И бедный Руди, собираясь возвращаться, сдавал вам дела на Саракше. И вдруг появляюсь я с проектом идеального шпиона…

– Пирс… – прошептал Максим. – Ничего не понимаю…

– Ну, тут нет ничего необычного. Контрразведчик должен ничего не понимать – в этом его основная ценность. Только так он и может заинтересоваться чем-то совсем уж тривиальным… Но я рад, что вы меня узнали. Приятно, знаете, когда узнают.

– Так… – выдохнул Максим. – А остальные четыреста с чем-то – это тоже вы?

– Тоже я. То есть – и я в том числе. Каждый сам себе личность, но я в нем живу. Неплохо придумано, правда?

– А – зачем?

– Ну, Максим, вы и спросили… Вы помните меня – того – на Саракше? Помните?

– Ах, вот в чем дело…

– Конечно. Попасть из полумеханического обрубка в тело полноценное, да еще не в одно, а в несколько сот, обрести реальное бессмертие, пережить миллионы приключений… Поверьте, с вами бы я не поменялся. Например, я даже не сразу заметил, что меня-исходного – убили. Кто может похвастаться подобным?

– А что вы там сделали такое, за что вас пришлось убить?

– Много хотите знать, Максим. Любопытство, как известно, сгубило кошку.