Восхищаясь ее запасом жизненных сил и куражом, я нашел себе место и присел среди разбросанного нижнего белья. Лицо ее от утомления и петидина огрубело, и ей можно было дать лет на десять больше, чем той молодой женщине, которая привезла меня в Канны.

— Джейн, мне нравится, как ты одета. Прекрасно выглядишь… я бы сказал — по-декадентски, если бы это выражение не было таким старомодным.

— Вульгарно. — Она вильнула бедром и поднесла к моим глазам пальцы с пунцового цвета ногтями. — Мисс Веймар двадцать седьмого года.

— Делажам понравится. Ты с ними идешь?

— Жизнь полна развлечений. — Она принялась подпрыгивать и вертеть задницей, споткнулась о пару высоких сапог. — Черт, в этой комнате слишком много ног. Где мой джин?

— У телефона. — На прикроватном столике стоял полный стакан. — Оставь лучше на потом.

— Врач здесь я. — Ее качнуло, и она улыбнулась, словно узнав меня в другом углу шумной комнаты. — Не волнуйся, Пол. Вместительность человеческого тела по отношению к болеутоляющим практически безгранична.

— И сильно у тебя болит?

— Вообще не болит. Замечательно, правда? Доктор Джейн на страже.

— Я надеюсь, за рулем будет сидеть не доктор Джейн? Куда они хотят тебя везти?

— Обед в… каком-то жутко фешенебельном местечке. Они будут делать вид, что я poule [35] , которую они подобрали на улице. Потом будет костюмированная вечеринка на открытом воздухе.

— А ты там будешь присутствовать в качестве?..

— Догадайся.

Она принялась изображать обольстительницу, уселась ко мне на колени и увильнула, как только я попытался ее обнять — на моих ладонях только и осталось, что головокружительное прикосновение шелка и тела.

— Ну и как прошла закладка первого камня?

— Впечатляюще. Собралась вся верхушка. Самолет, тащивший зеленое знамя, сбросил на нас маленькую бомбу.

— Как смешно. И как грустно. «Эдем-Олимпию» ничто не может остановить. Уайльдер, наверно, был зол, как черт.

— Ему это немного испортило настроение. Фаза освоения Дикого Запада закончилась. Жизнь здесь станет гораздо спокойнее. Может, у тебя тогда появится возможность взять отпуск подольше?

— Пол… — Джейн бросила на меня взгляд в зеркало, сочувственный, но чужой, словно мать, смотрящая на умственно неполноценного ребенка. — Вернуться в Лондон? Зачем? Чтобы работать в каком-нибудь оздоровительном центре в Клапаме?

— Ну, зачем же так? Мы снова будем вместе.

— Я нужна здесь. Проект расширяется.

— Прекрасно. Но ты им нужна для других вещей.

— Каких? — Джейн выключила плеер. — Продавать украденные лекарства? Делать обрезания женам богатых суданцев?

— С такими вещами они не связываются. Они гораздо утонченнее.

— Пол, когда речь идет о наркотиках и сексе, всю утонченность как рукой снимает. — Она подошла ко мне и прижала ладони к моим щекам. — Ты здесь засиделся. Возьми с собой в Лондон Франсес. Теперь наступил мой черед летать…

Я смотрел, как она роется в ящике, как вытаскивает самую свою аляповатую сумочку. Перед уходом она энергично обняла меня. Я поморщился от такого фальшивого проявления любви, а она посмотрела на меня с неожиданным участием.

— Пол, у тебя коленка опять побаливает? Начни снова принимать лекарство. Ты, когда принимал, был веселее.

— В том-то все и дело.

— Ты сегодня встречаешься с Франсес?

— Мы обедаем в «Тету». Есть хорошие новости, нужно отпраздновать.

— Передай ей привет. И возьми мою машину. Жаль «ягуара». Повсюду эти граффити. Ален считает, что в «Эдем-Олимпию» стали проникать не те люди.

Позднее в «пежо» на шоссе «эр-эн-семь» по пути в Вильнев-Лубе я, прислушиваясь к отзвукам голоса Лотты Леньи {97} у меня в ушах, вспомнил совет Джейн. С Франсес Баринг или без нее, но скоро я вернусь в Лондон. Когда «Эдем II» покроет своими парками и искусственными озерами долину Вар, будущее станет более прозаичным. Свертывание лечебной программы Пенроуза означало поражение для него и победу для окружающего мира, в котором процветают неотвратимая реальность подковерных интриг и персональных директорских туалетов, относительности положения и успеха. После долгого дня в «Эдеме II» сама идея психопатии покажется причудливой — почти фольклорной.