Адриан согласно кивнул.

– Траян приказал беречь солдат, – напомнил Лаберий Максим.

– Ты не отпустишь меня?

– Пожалуй, отпущу… Но учти – у тебя есть только пять дней. Через пять дней я пойду на перевал.

– И что? – спросил Адриан. – Ты можешь стоять там сколько влезет. Я не советую лезть вперед, пока ты не получишь от меня знака. Даки могут открыть проход, а потом ударить с горных склонов и всех перебить. Перестрелять из луков, завалить камнями, сбросить в реку. Пять миль каменной ловушки…

– Если заставим Децебала покориться, он в самом деле станет нашим союзником? – спросил Лаберий Максим.

– Децебал? Нет, конечно… – покачал головой Адриан. – Децебал – никогда.

– Тогда зачем мы идем в эти опасные горы?

– Золото, очень много золота, чтобы наполнить римскую казну. И еще – чтобы отучить даков нападать на нас – хотя бы временно. Я бы вообще не стал делать Дакию римской провинцией, даже если бы уничтожил Децебала. – Адриан подлил себе вина из кувшина. – Данубий – вот естественная граница. А Дакия… Она открыта для ударов варваров с трех сторон. Я уже прикинул: нам понадобятся пятьдесят тысяч солдат и десятки крепостей, чтобы только удерживать в мирное время эту провинцию. Это треть нынешней армии. И то лишь в том случае, если не будет большого вторжения. Мы схватили волка за уши. А волчище матерый. Как бы руки не обкусал по локоть.

– Ты считаешь, затеянная война бессмысленна?

– Почему же бессмысленна? Ослабленный Децебал на время затаится, мы получим золото, плодородные земли в долине… А в Риме пока будут подрастать два царских племянника. Мы поступим так, как всегда поступали в таких случаях: вырастим их верными союзниками Риму. Когда настанет нужный момент, недовольные вожди и царьки убьют Децебала, и на дакийском троне окажется наш союзник, который за символическую плату отдаст нам в аренду свои золотые рудники на севере и будет оборонять опасный лимес силами собственной армии.

– С какой стати?

– Он будет счастлив, в отличие от Децебала, называть себя другом римского народа. Дакия будет жить по законам Рима, большего и не нужно желать.

– И ты думаешь, дакийский царь, пусть даже самый наш большой друг, согласится на подобные условия?

– Согласится, – кивнул Адриан. – Потому что в случае вторжения без помощи наших легионов дакийский лимес ему будет не удержать.

Наместник молчал довольно долго, оценивая сказанное Адрианом.

– Иди, – сказал Лаберий Максим. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Кука и Приск вели отряд по разведанной прежде тропе. С легким вооружением и почти без припасов отряд совершал марш-бросок на головокружительной высоте. Кроме альпийцев, шли с разведчиками еще и лучники, и небольшой отряд с мулами – везли припас сухарей, сыр, связки чеснока. Когда доберутся до опасной крутизны, носильщики с мулами повернут назад. Разводить костры было запрещено строжайше.

Поначалу, следуя вдоль русла реки, римляне укрывались в густых лесах, что подступали к самому берегу, потом стали подниматься все выше и выше. Среди зеленых еловых ветвей начали то и дело проглядывать безлесные склоны. Не горы – а настоящая каменная пила. Снизу, из долины казалось, что вскарабкаться сюда человеку невозможно.

Кука то и дело зябко поводил плечами – сражаться без лорики ему казалось делом почти безумным, но пройти в полном вооружении по этим склонам было немыслимо. Щит, шлем, меч да немного личной поклажи – фляга с водой, сухари – все, что можно было нести на себе в этом пути. Фастигаты, [159] на которых легионеры привыкли таскать поклажу, пришлось оставить, – в этом подъеме по вьючной тропе каждому нужны были две свободных руки. Щит висел за спиной на ремне, плащи сняли и скатали, теперь они тоже болтались за спиной. Пилумы сюда не пронести: носильщики на спине тащили связки легких дротиков. Что удивительно – Адриан взял с собой трубачей, и не только из когорты альпийцев, но и прихватил из Пятого Македонского вместе с инструментами.

– Это на случай, если сорвемся со скал и разобьемся, чтобы нас оттуда, со дна ущелий ревом труб поднять, – мрачно шутил Приск.

Обрывы здесь встречались такие отвесные, что не менее мили человек падал бы вниз, ударяясь об острые камни. Шли без палаток – ночевать приходилось под открытым небом, на небольших террасах, улегшись вплотную друг к другу и укрывшись плащами. Хорошо, если удавалось набрать немного сухой травы, чтобы камни не резали бока и спины.

– Ничего, следующая ночевка нас ждет уже в лесу – там можно хотя бы лапника наломать и устроить шалаши, – ободрял подопечных Валенс.

Уже немолодой центурион шагал не менее бодро, нежели его подчиненные.

Они вышли наконец из зоны леса – вершины хребтов были покрыты камнями, из которых там и здесь торчали клочья травы. Идти приходилось след в след – тропа была рассчитана на одного человека. Кое-где – там, где природа не оставила никакого прохода, рука человека вырубила неровные ступени.

По гребню хребта проходила дакийская дорога. Но вела она не туда, куда шли разведчики, – наверняка к какой-нибудь дакийской крепости, мимо которой не проскочит даже горный козел. Приску показалось, что именно этот хребет он видел в своем сне. Тогда ему привиделось, что со склона вниз его сбросил Нонний.