Запертые в городе даки рвались наружу, будто плененные звери в клетках, они то и дело кидались на ворота, били рукоятями фальксов в створки, не в силах сидеть взаперти. Невыносимо им было видеть, как римляне под защитой временного укрытия ведут работы и делают насыпи – сразу две, чтобы подкатить под стены тараны. Но даки никак не могли этому помешать: камни из пращей и стрелы отскакивали от натянутых шкур, не причиняя вреда. Даже камни из баллист били впустую.

– Вылазка! Нужна вылазка! – кидались ополченцы к военачальнику Децебала.

Но тот лишь отвечал:

– Марис не дал нам знака…

Работы шли уже два дня, когда где-то около полудня меж плетнями саперов выехал на вороном коне высокий красавец в анатомическом панцире. Солнце светило ему в спину, обводя ореолом контур могучей фигуры, ветер трепал дорогой плащ. С ним было двое конных и двое пеших – вот и вся свита. Остальные легионеры – далеко, гораздо дальше, нежели расстояние до стены. Разве что плетни саперов находились рядом – с двух сторон.

– Я, Публий Элий Адриан, от имени императора Цезаря…

Стрела, пущенная из катапульты, ушла, метя переговорщику в грудь. Смела с коня…

– Тело! – закричали защитники.

Вот он, знак бога войны!

Ворота в ближайшей башне распахнулись, и даки ринулись наружу. Несколько сотен вырвались за стены и устремились к плетням и убитому римлянину.

Захватить тело! Кто такой Адриан, в Апуле знали отлично.

Они уже были рядом с поверженным всадником, когда поняли: что-то не так. Тело убитого на веревке утащили в ближайшую траншею. Плетни опрокинулись, из траншей, довольно глубоких, а главное, таких широких, что внутрь поместилось не менее четырех центурий, легионеры ринулись наружу.

Отряд, пытавшийся захватить «тело», оказался отрезанным от ворот. А римляне уже мчались к распахнутым створкам с такой скоростью, будто выступали на Олимпийских играх в беге с оружием. Все это было так неожиданно, что на стенах замешкались… Но лишь на миг. Камни из пращей, стрелы полетели вниз. Заработали баллисты, обстреливая обнажившиеся в нескольких местах траншеи.

Человек десять римлян ворвались в ворота. Но перед ними был теперь не простор дороги или городской площади, а узкое пространство, окруженное с трех сторон стенами. Сверху на них обрушились стрелы и здоровенные камни. Для того чтобы прорваться в город, нужно было повернуть направо и миновать еще одни ворота. Несколько мгновений назад створки были открыты. Но не успели римляне рвануться к ним, как створки сомкнулись. Напрасно кидались атакующие на дубовые двери, обитые железными гвоздями с плоскими шляпками, – бить в них они могли лишь кулаками и рукоятями мечей…

– Отступаем! – закричал центурион, сообразив, что в город уже не прорваться никакими силами.

– Такую крепость не берут с наскока, – отчитывал Адриана Лаберий Максим.

Как будто не он сам лично разрешил Адриану провести эту операцию и предоставил в его распоряжение центурии Пятого Македонского легиона. Обрядить раба в доспехи Адриана, усадить на коня и заставить выкрикивать положенные слова – показалось поначалу неплохой затеей. Даки должны были открыть ворота и попытаться захватить тело. Так и вышло. Правда, не совсем так, как задумывалось.

Теперь же наместник объяснял Адриану, будто мальчишке:

– Осада, терпение, правильные подкопы. Через ворота в дакийскую крепость не прорваться. Значит, придется крушить тараном стены. Сколько людей погибло?

– Двадцать семь.

– А раненых?..

Адриан не ответил.

– Правильная осада – вот что здесь необходимо! – с наслаждением произнес Лаберий Максим. Давно же он мечтал отчитать этого мальчишку! И вот случай наконец представился. – Правильная и долгая…

Адриан лишь стиснул кулаки.

Адриан не находил себе места, наблюдая, как строятся насыпи и делаются подкопы под стены. Все очень медленно – слишком медленно. Каждый день и час отдалял его от Сармизегетузы.

– Траян будет подле столицы раньше нас… – повторял он раз за разом.

– Разумеется, – отзывался Лаберий Максим. – А ты думаешь, он уступит кому-то из нас честь поставить Децебала на колени? Зато мы вернем орла «Жаворонков». Это великое дело.

Адриан пытался прикинуть, чем сейчас занят Траян. Наверняка уже дошел до Тибуска. Что дальше? Поведет всю армию в долину реки Бистры и осадит Тапае? Возможно. Но не исключено, что пошлет кого-нибудь, например Луция Лициния Суру или Сервиана, дальше на север к реке Марис. Тогда они будут штурмовать укрепления и прорываться в итоге к Сармизегетузе с севера. То есть именно там, где это собираются сделать Лаберий Максим и Адриан. Адриан должен опередить их – во что бы то ни стало.

Выискивая хоть какое-то оригинальное решение, вращал он рожки скалки, читал свиток Иосифа Флавия, но ничего неизвестного ему не находил. А тем временем шла рутинная работа по осаде – обстрел из машин, настилы, плетни. И шаг за шагом приближались насыпи для таранов к стенам обреченной крепости.

А Кука и Приск, как обычно, переодетые под местных, тем временем продвигались вниз по течению Мариса. Малыш и Тиресий свернули на юг чуть ли не в первую же подходящую долину. Исследовать следующее ущелье выпало Молчуну и Фламме. Кука и Приск двигались дальше. Задание у них было непростое: прощупать почву – не продвинулся ли по долине Мариса слишком глубоко кто-нибудь из полководцев Траяна. Несколько раз они встречали даков. В обтрепанных, грязных и израненных парнях бесхитростные горцы видели своих ополченцев. Всякий раз Кука и Приск «сливали» дакам одну и ту же байку: Апул держится, и римлянам его ни за что не взять – просидят до зимы и уйдут.