Сама идея набега Децебалу не нравилась. Когда-то царь полагал, что будет править иначе – не так, как Буребиста, и уж точно не так, как дядюшка Диурпаней. Будет вести политику хитрее и тоньше. Не грабить, а брать под свою руку – вот что должен делать правитель здешних земель, требовать дани и подчинения, а не сдирать шкуру. Но после того, как Траян пожаловал в горы и едва не добрался до Сармизегетузы, было уже не до воплощения прежних мечтаний, которые хорошо лелеять сидя где-нибудь на Красной скале, обозревая с башен синеющие вдали горные хребты и расспрашивая Таура о том, как быстро возводят стену в долине. Надо было спасать от жадных римских лап свою страну, и Децебал вынужден теперь натравливать на соседнюю Мезию диких бастарнов, карпов, сарматов. Все, кто готов прийти, чтобы грабить и убивать, должны были отправиться грабить и убивать.

Однако к тому времени, как Децебал прибыл в Аргедаву, здесь ждал его только Диег. Впрочем, занятие у младшего брата имелось – охранять прибывшее из Апула золото – Децебал собирался подтвердить союз хорошей платой.

А раз золото здесь, то рано или поздно нищие царьки слетятся на дележку «подарков», как осы на мед. Желтый блеск золота все любят. И все же порой даже золото не заставляет этих глупцов признать единую власть Децебала. Когда-то отец Децебала Скориллон, дабы показать, как перед внешней опасностью объединяются прежние враги, выпустил из загородки двух злобных псов. Те тут же вцепились друг в дружку. Но, как только привели волка, собаки, позабыв о прежней ссоре, накинулись на серого хищника. Посему, объяснил своим воинам Скориллон, не стоит нападать на римлян, когда те грызутся друг с другом, – пусть враждуют дальше, пусть становятся только слабее. То был год четырех императоров [74] – время раздора, мятежей, убийств. Скориллон был уверен, что в случае нападения на границы Империи римляне объединятся и уничтожат даков.

Так почему же теперь дакийские племена не объединяются против Траяна? Почему не забывают личных обид, почему не кидаются все сообща на смертельно опасную капитолийскую волчицу?

К вечеру, будто ведая о том, что царь Дакии уже прибыл, появился в Аргедаве Сусаг, пока, правда, без боевых дружин, зато с многочисленной свитой. Этот царек был известен своей жадностью, а также поразительной удачливостью – из любой, даже самой безнадежной ситуации он выбирался целым и невредимым, да еще непременно с добычей.

Сусаг поклялся, что к походу готов, что выступит с первыми морозами и перейдет Данубий вместе с Диегом. Децебал со своей стороны заверил, что выкупит у Сусага всю добычу по самой высокой цене. И заплатит за все золотом.

– Готовь много золота, могучий царь! Очень много золота! – Сусаг оскалился, что должно было означать улыбку.

Верно, в мечтах он уже хватал и тащил пленников, греческую посуду, ткани, амфоры с зерном.

После встречи с Сусагом Децебал велел позвать Ремокса к себе.

– Останешься сегодня со мной и разделишь трапезу, – сообщил парню Децебал.

В ответ Ремокс не очень уверенно поклонился.

– Я не пилеат, могучий царь…

– Хочешь сказать – ты не знатен? Мне нет дела, знатного рода ты или нет. Будешь хорошо служить – возвышу так, что пилеаты станут тебе завидовать.

– Я буду служить, – сказал Ремокс, но почему-то не добавил слово «хорошо».

– Ты знаешь долину, можешь сказать, сколько народу и где живет?

Ремокс вновь кивнул, правда, не слишком уверенно.

– Что молчишь?

– А что мне говорить? – ответил Ремокс. – Ты и так все на свете знаешь, царь.

– Поедешь вместе с Везиной – его я поставил во главе ополчения. Будете набирать людей в долине. Римляне, коли пришли, не успокоятся, пока не полягут все на нашей земле. Бери из деревень самых молодых да дерзких, веди сюда, в Аргедаву. Везина каждому заплатит из моей казны за год службы вперед. У Везины есть римские дезертиры, есть доспехи, оружие… Ты видел людей в моей свите? Людей таких же, как ты, без оружия?

Ремокс кивнул.

– В каждой деревне я, проезжая, брал по одному человеку и так набрал шестьдесят. Как орел выхватывает рыбу из реки, так я выхватил вас из мирной жизни. Каждый соберет центурию. Все вместе – легион. Один легион римского строя у меня уже есть, весной станет два, мы встретим римлян в долине и не пропустим в горы. Римские новобранцы тренируются три-четыре месяца. У нас впереди зима. Еще будут лучники и всадники. Роксоланы-катафрактарии [75] с нами в союзе. Зимы нам хватит, чтобы создать армию. Мы встретим римлян и победим в большом сражении.

– В открытом поле? – недоверчиво спросил Ремокс.

– Мы встретим их там, где они этого не ожидают. Мне пришлось оставить Арцидаву без боя, а сильнейшую крепость Берзобис оборонял лишь отряд моей гвардии, потому что люди долины, вместо того чтобы идти в ополчение, попросту разбегались перед римлянами. Равнина делает смельчаков неженками. Надеюсь, не всех. Ты ведь не неженка, Ремокс?

– Я сражался с римлянами летом. Нас разбили.

– В этот раз мы победим.

– Люди в долине Алуты не хотят воевать, – сказал вдруг Ремокс.