Гай в два прыжка настиг незадачливого всадника, нанес один короткий и верный удар в шею. В следующий миг Гай ухватил жеребца за повод, заставил подняться, вскочил в седло и понесся к воротам. Одну створку все еще держали открытой – ради него. В небе над ним мертвой птицей пронеслась стрела из катапульты. Приск не стал оборачиваться – и так понял: выстрел удачный – звук рвущейся плоти, конское ржание, крик… Потом сверху полетели стрелы из луков. На стене закричали – радостно, торжествуя. Громче всех вопил Кука.

Уже у ворот Приск обернулся. Из авангарда его больше никто не преследовал. Но основная масса варваров была уже в полете стрелы от ворот. Всадники натягивали луки на скаку. Приск влетел внутрь. Вторая створка с грохотом захлопнулась, и караульные заложили ворота огромными брусьями. Потом кинулись подпирать бревнами.

– Я жив… – сам себе не поверил Приск. – Я жив…

Данубий, покрытый зеленоватым льдом, с белым узором снежной поземки, превратился в огромный мост. Бастарны шли первыми, вслушиваясь в потрескивание ледяного покрова, оценивая его прочность. За ними небольшими отрядами двигались роксоланы. Сами в доспехах, на конях, более тяжелых, к тому же прикрытых броней. У берега путь был прочным, но ближе к середине лед то и дело не выдерживал всадников, шел трещинами, внезапно река разевала холодную пасть, и черная вода смыкалась навек над очередным невезучим катафрактарием и его конем. Напротив Эска несколько роксоланов разом ушли под лед, и там образовалась большая полынья – пар из нее и видели со стены Кука с Приском. Так что основную переправу устроили ниже по течению.

Бастарны двигались всем племенем – с женщинами, детьми, с повозками, полагая, что на этом берегу они, ограбив и оттеснив местных, осядут на щедрой земле Мезии. Власть императора, законы провинции – все это было для них неведомо. Они шли и останавливались лишь там, где видели тучные земли. Потом снова отправлялись в путь. Как саранча, появляясь из пустыни, опустошает поля в год бедствий, так варвары раз за разом являются из неведомых земель в провинции Рима. И это, похоже, не закончится никогда.

– Ну ты и дурак! – завопил что есть мочи Кука, обнимая товарища.

Приск отстранил его, направился к бочке с водой, рукой разгреб осколки льда, снял шлем и плеснул в лицо ледяную влагу.

– Жеребца-то классного привел… небось начальство себе заберет… э-эх… А может, тебе оставят? Ты ж у нас будущий центурион…

– Братец!

Приск не сразу сообразил, что еще кто-то хочет его обнять. На первый взгляд – незнакомый подросток. Впрочем, какой там подросток – крепкий такой парень, выше самого Гая на полголовы. В плечах, правда, пока не шире, и лицо пухлое, улыбка до ушей. Темный пушок на губе едва пробивается.

– Луций! – узнал названого брата Приск. – Ну ты и медведь…

– Отец решил в последний момент, что нам с Кориоллой все же стоит отправиться в Эск. Вернее, если честно… – Луцию показалось, что он понизил голос, на самом деле его шепот можно было расслышать даже за стенами. – Это Кориолла настояла. Сказала: невеста центуриона должна ехать в лагерь. Вот. Я всегда говорил: она вредная – как решит, так и сделает. Но на этот раз она правильно решила.

Приск обернулся.

Возле коновязи стоял закутанный в толстый плащ парнишка. Он медленно откинул капюшон, на плечи хлынули потоком темные кудри.

– Кориолла… – пробормотал Приск.

– А ты смелый! Один против пятерых.

– Не один. Мне помогали Кука и катапульта.

– А, вот ты где! – Нонний отодвинул Приска, как какую-нибудь вещь, протиснулся между ним и Кукой и ухватил Кориоллу за шкирку, как щенка.

– Сбежала, дрянь!

На миг Приск опешил, затем схватил Нонния за руку.

– Отпусти ее! Это же девушка! – Он по наивности решил в тот момент, что Нонний принял переодетую Кориоллу за кого-нибудь недотепу-новобранца.

– Знаю, что девка. Сбежавшая шлюха. Я за нее четыреста денариев выложил.

– Ты лжешь! Это Ко…

Нонний вдруг выбросил вперед вторую руку и вцепился Приску в горло. Кориолла в этот миг сумела вырваться и отскочила в сторону. Луций заслонил сестру собою, сжимая кулаки, готовый броситься на Нонния. Приск напрасно пытался разжать пальцы Нонния – они как будто сделались железными. Неожиданно сзади к Ноннию подскочил Малыш, сгреб центуриона в охапку, оторвал от товарища и отшвырнул от себя. Нонний, однако, сумел удержать равновесие и даже не упал, приземлился на ноги. Приск судорожно втянул ртом воздух и замотал головой, пытаясь прийти в себя.

– Вот дерьмо… – пробормотал Кука. – И откуда он взялся на наши головы!

– Эта девушка – невеста центуриона Валенса! Корнелия, дочь ветерана… – прохрипел Приск, с трудом приходя в себя после хватки Нонния.

– Это моя шлюха, что сбежала десять дней назад, – заявил бешеный центурион.

Однако подступать к девушке не решался: на дороге у него стоял Малыш, и в руках у гиганта был огромный деревянный молоток, которым забивают в пазы деревянные детали машин. Не так уж и сильно Малышу нужно ударить, чтобы оглушить, а то и убить.