Оба приятеля промолчали. Том прижал к себе Морейн, а Ноэл, закинув мешок за спину, держал наготове свой посох и факел.

–  Это большой зал, - объявил Мэт Илфинам.
– То место, которое зовут Залом Клятв. Вы обязаны соблюдать достигнутые здесь договорённости.

–  Была заключена сделка, - произнёс один из самцов с улыбкой, обнажив острые зубы.

Другой наклонился вперёд, глубоко вдохнул воздух, словно к чему-то принюхиваясь. Или… словно что-то вытягивая из Мэта и его товарищей. Бергитте упоминала, что они питаются эмоциями.

–  Что за сделка?
– рявкнул Мэт, оглядывая пьедесталы.
– Чтоб вам сгореть, что за сделка?

–  Цена должна быть уплачена, - объявило другое существо.

–  Желания должны быть исполнены, - откликнулось другое.

–  Жертва должна быть принесена, - добавила одна из самок. Она улыбалась шире других. У неё тоже оказались острые зубы.

–  Я желаю, в качестве части сделки, чтобы был восстановлен выход, - произнёс Мэт.
– Хочу, чтобы он был на прежнем месте и был снова открыт. И я ещё не закончил наши треклятые переговоры, так что не считайте, чтоб вам всем сгореть, что это моё единственное требование.

–  Путь будет восстановлен, - произнёс илфин. Остальные подались вперёд. Они чувствовали беспокойство Мэта. Некоторые из тварей казались разочарованными. «Значит, они не думали, что нам удастся сюда дойти, - решил он.
– Им не хочется рисковать и потерять нас».

–  Я желаю, чтобы вы держали его открытым, пока мы не выберемся наружу, - продолжил Мэт.
– Никаких заграждений или треклятых пропаданий при нашем появлении. Я хочу, чтобы дорога была прямой, без меняющихся комнат. Прямолинейной. И вы, проклятые лисы, не должны пытаться вырубить нас, пытаться убить или сделать что-то подобное.

Это им не понравилось. Мэт заметил, как некоторые из них нахмурились. Отлично. Пусть видят, что с ними торгуется не какой-нибудь там ребёнок.

–  Мы забираем её, и уходим, - закончил Мэт.

–  Эти требования дорого вам обойдутся, - произнёс один из Илфин.
– Чем вы расплатитесь за эти желания?

–  Цена была объявлена, - прошептали из-за спины.

Да, цена уже объявлена. Каким-то образом Мэту это было известно. Когда он только принялся читать строки послания Морейн, какая-то часть его знала это с самого начала. Но если бы он не поговорил с Элфин в тот раз - случилось бы сейчас что-то из этого? Скорее всего, он бы уже погиб. Они обязаны говорить правду.

Элфин предупреждали, что придётся расплачиваться. За жизнь. За Морейн.

Значит, придётся заплатить. В этот миг он знал, что заплатит, поскольку иначе цена будет слишком высока. И не только для Тома или для Морейн, и даже не для самого Мэта. Судя по тому, что ему сказали, от этого момента зависит судьба всего мира.

«Чтоб мне сгореть из-за моей глупости, - подумал Мэт.
– Может быть, в конце концов, я всё-таки треклятый герой?» Может, это всё объясняет?

–  Я заплачу, - объявил Мэт.
– Половиной света мира.
– «Ради его спасения».

–  Сделано!
– объявил один из самцов.

Все восемь существ как один соскочили со своих пьедесталов. Они обступили людей, начав сужать круг, словно петля палача: быстрая, ловкая и хищная.

–  Мэт!
– выкрикнул Том, пытаясь одновременно удерживать беспамятную Морейн и дотянуться до своих ножей.

Мэт вскинул руку, останавливая Ноэла с Томом.

–  Так нужно, - ответил он, на пару шагов отдаляясь от друзей. Илфин прошли мимо, даже не взглянув в их сторону. Золотые пряжки на пересекающих грудь илфинов ремнях сверкнули в жёлтом свете. Все восемь тварей широко улыбались.

Ноэл поднял меч.

–  Нет!
– выкрикнул Мэт.
– Не нарушайте это соглашение. Если нарушите, мы все умрём!

Илфины окружили Мэта тесным кольцом. Под стук всё громче бьющегося сердца он пытался удержать их всех одновременно в поле зрения. Они снова к нему принюхались, глубоко вдыхая и чем-то наслаждаясь - что там они из него вытягивали.

–  Ну, давайте же, чтоб вам всем сгореть!
– проревел Мэт.
– Но знайте, это последнее, что вы от меня получите. Я смоюсь из вашей башни, и найду способ навсегда выкинуть вас из своей головы. Вам меня не заполучить. Мэтрим Коутон не ваша треклятая марионетка.

–  Посмотрим, - прорычал один из Илфинов с алчным блеском в глазах. Рука твари молниеносно метнулась вперёд, и в неясном свете блеснули очень острые когти. Он метил точно в левую глазницу Мэта, и мгновенно вырвал глаз.

Мэт закричал. Свет, как же было больно! Сильнее, чем от любой из полученных на поле боя ран, сильнее всех порезов и оскорблений. Словно эта тварь впилась предательскими когтями прямо в разум и душу.

Подняв руки к лицу, Мэт упал на колени, выроненное копье звякнуло о землю. Он почувствовал, как щека стала липкой, и нащупав пальцами дыру на месте глаза, вновь закричал.