Мэт слушал, и в его голове, словно цветы, расцветали воспоминания. Голос Тома перенёс его в далёкие дни прошлого. В те дни, о которых сохранились его собственные воспоминания, и в дни, прожитые другими людьми: когда он умирал, когда он жил, когда он сражался и когда он побеждал.

–  Я хочу их заполнить… - прошептал Мэт себе под нос.
– Так я и сказал, и Илфин повиновались, дав мне чужие воспоминания.

Глаза Морейн вновь закрылись, но она слушала мелодию Тома и улыбалась. Мэт считал, что Том начал играть для элфинов, но теперь он не был уверен. Может, Том играет для Морейн?

Финальную грустную песню о неудачном спасении.

–  Я хочу их заполнить, - повторил Мэт, - и они дали мне чужие воспоминания. Это был мой первый дар.

Во имя страха ты о нём молчишь,

хранишь его - он твой источник силы.

–  Но я попросил что-то ещё, сам того не зная, - произнёс Мэт.
– Я сказал, что мне нужно отвязаться от Айз Седай и Силы. И они вручили мне для этого медальон. Второй дар.

Пока в узде твой страх, ты не дрожишь,

И веришь - мы боимся, значит живы…

–  И… и я попросил ещё об одном. Я сказал, что хочу держаться от них подальше и вернуться в Руидин. Илфин дали мне всё, что я у них попросил. Воспоминания, чтобы заполнить провалы. Медальон, чтобы избавиться от Силы…

И что ещё? Они отправили его в Руидин, при этом повесив. Но повешение было платой, а не ответом на его требования.

Том пел, его голос звучал громче.

Пройду и я свой путь тропой пустой

и тяжкий груз свой пронесу до смерти.

–  Нет. Они действительно дали мне кое-что ещё, - прошептал Мэт, опуская глаза на зажатый в руках ашандерей. Шипение элфинов нарастало.

« Таков исконный договор, и он провозглашает».

Эти слова были вырезаны на оружии. На лезвии были два ворона, на древке была нанесена надпись на Древнем Наречии.

« Мысль - это времени стрела, и память не истает».

Зачем они ему дали копьё? Мэт никогда об этом не задумывался. Но оружие он у них не просил.

« Цена уплачена. Свое просивший получает».

«Нет. Оружие я точно не просил. Я просил у них выход.

А они дали мне это».

Пусть будет ложь гнусна, но я другой…

Не отведу я взгляд, уж мне поверьте!

Том пропел последнюю строфу.

Мэт взмахнул ашандареем и вонзил его в стену. Остриё глубоко вонзилось в неизвестный материал, не являвшийся камнем. Вокруг лезвия брызнул свет, вырвавшись на свободу, словно брызги крови из разрубленной вены. Мэт завопил и нажал посильнее. От стены прокатились мощные волны света.

Он повёл ашандарей вниз, под углом, делая разрез. Затем он провёл оружием вверх, в другую сторону, вырезая большой перевёрнутый треугольник, состоявший из света. Омывая его, свет будто бы распускался бахромой. Элфины добрались до дверного проёма рядом с Томом, но тут же зашипели и начали откатываться от идущего мощного свечения.

Мэт добавил финальный штрих - волнистую черту посредине треугольника. Он едва мог что-то различить, настолько ярким был свет. Часть стены прямо перед ним пропала, открыв сияющий белым светом проём, который, казалось, был прорезан в стальной стене.

–  Что ж, я… - прошептал Том, поднимаясь на ноги.

Элфины закричали от нестерпимого гнева. Они ворвались в комнату, каждый одной рукой закрывал глаза, а в другой сжимал свой жуткий меч.

–  Выноси её!
– закричал Мэт, поворачиваясь лицом к тварям. Он поднял ашандарей и, воспользовавшись пяткой оружия, ударил в лицо ближайшего элфина.
– Иди!

Том схватил Морейн и оглянулся на Мэта.

–  Иди!
– повторил Мэт, ударяя по руке второго змеёныша.

Том нырнул в образовавшийся проём и исчез. Мэт ухмыльнулся и завертелся промеж элфинов, отшибая ашандареем их ноги, руки и расшибая головы. Их было много, но они были ошарашены светом и яростно хотели добраться до Мэта. Едва он положил несколько передних, остальные запнулись. Твари превратились в кучу-малу, состоящую из массы извивающихся рук, ног, шипения и гневных плевков. Некоторые, находившиеся в задних рядах, полезли по своим поверженным сородичам, только чтобы до него добраться.

Мэт отступил назад и приподнял перед тварями шляпу:

–  Похоже, игру всё-таки можно выиграть, - сказал он.
– Передайте лисам, я чрезвычайно благодарен за ключ, что они мне дали. А так же - что вы все можете отправляться гнить в треклятой дыре из огня и проклятого пепла, вы, немытые болячки со свинячьей задницы! Приятного вам треклятого дня!

С этими словами он, придерживая шляпу, нырнул в проём.

Все его поле зрения заполнил свет.