– Ну-ка, Терсит, иди сюда!
– скомандовал Одиссей.
– Повтори то, что я проделал. Сейчас мы проверим твою отвагу. О твоей болтливости мы наслышаны, хотелось бы посмотреть, какова твоя храбрость?

Терсит наотрез отказался принимать участие в колдовстве, чем окончательно подорвал свой авторитет. Воины смеялись над ним, но сами тоже не спешили взойти на алтарь богов. Тогда Одиссей приказал своим соплеменника - кефалленцам - последовать его примеру. Он вновь совершил скачок в подпространстве, и воины его, поколебавшись самую малость, очертя голову кинулись за предводителем. Большую "кучу-малу" сотворили они из свои тел возле принимающей "машины". Гремя доспехами и поднимая тучи пыли, они валились друг на друга, хохоча и ругаясь.

– Держитесь на ногах, сукины дети!
– орал их царь и предводитель.
– А ну давай снова - марш!

Вскоре дело пошло как будто бы на лад. Задачу тут же усложнили. Вынесли специальные снаряды - деревянные стойки с подвешенными на цепях бревнами. Воины должны были сразу после переброски - сохранить равновесие, спрыгнуть на землю и поразить бревно копьем, потом - мечом. У других было задание проделать то же самое, но осыпая мишень стрелами. Постепенно всех участников состязаний охватил неподдельный азарт. Уже воины других племен выстраивались в очередь к "машине", нетерпеливо толкая друг друга. Учения окончились, когда все воины прошли испытание "машинами" богов и когда все спортивные снаряды были разнесены в щепки.

Одиссей остался страшно доволен своей победой в народном собрании и тем, что события не вырвались из-под контроля. Но главным успехом этого утра он считал то, что сумел удивить и заинтересовать вождей "машинами" богов и перспективой их военного применения.

Глава 9

В полдень устроили заседание военного совета. На нем присутствовали: цари различных областей Греции, родоплеменные вожди, крупные и мелкие военачальники, служители культов и другие не учтенные официальным протоколом лица. В общем, изрядное количество народа собралось в громадном шатре предводителя всех войск Агамемнона.

Вступительное слово взял главнокомандующий. Прежде всего, он попросил почтить память недавно павших самых могучих героев - Ахилла, Патрокла, Антилоха, сына Нестора (легкий поклон в сторону старца Нестора) и... (поколебавшись) Аякса Теламонида. Члены совета и приглашенные встали и молча склонили головы в знак скорби. Многие оценили жест доброй воли Верховного басилевса как мудрый и очень своевременный в эти тяжелые для греков дни. Сейчас все должны забыть старые распри и обиды, нанесенные друг другу вольно или невольно, так же, как забыл он, Агамемнон, обиды, нанесенные ему Ахиллом* (в порыве гнева обозвавшего Верховного собакой, пьяницей и трусом) и Аяксом Теламонидом**, покушавшегося на его жизнь (и которого он поначалу запрещал похоронить по обряду, ввиду самоубийства последнего).

[*Ахилл - тот самый герой, у которого была уязвимая пята. Он поссорился с Верховным, обвиняя последнего в несправедливом дележе добычи.

**Аякс Теламонид, огорченный неприступностью Трои, сошел с ума, набросился на стадо быков и стал их резать, думая, что убивает троянцев. Потом набросился на басилевса. В конце концов он покончил жизнь самоубийством. (прим. автора.)]

Сразу после Агамемнона выступил с речью Менелай. Он напомнил еще раз о клятве, данной ему знатными героями Греции в отношении защиты чести и достоинства, как самого Менелая, так и прекраснокудрой его жены, все в таком роде.

Третьим и основным докладчиком на Совете был вездесущий царь Итаки, благородный сын Лаэрта, доблестный отец Телемаха - Улисс-Одиссей.

Все давно уже отметили, что эта тройка мужей как-то всегда держалась вместе, во многих вопросах они старались поддерживать друг друга, избегали ссор, как пустяковых, так и серьезных, и потому часто многого добивались в отличие от других. Четвертым в эту тройку частенько принимался старец Нестор, к мудрым советам которого они уважительно прислушивались и без помощи которого они бы не смогли одержать своих побед. И в этом триумвирате четырех не было ничего парадоксального (вспомним трех мушкетеров, коих было четверо). Однако с некоторых пор (а именно - со вчерашнего дня) появился пятый член этого тройственного союза. Лишь Одиссей знал о нем. Негласный, тайный стоял он за кулисами этой историко-героической драмы. Этот режиссер все придумал и теперь с холодной ясной головой воплощает в реальность свои тщеславные фантазии. Скромно стоял он в углу шатра, переодетый в одежду вестника.

Сегодня утром он, вернее, она (ведь речь идет, конечно, о невозвращенке Елене Владимировне Смирновой, 30 лет от роду, авантюристке и преступнице мирового масштаба), так вот она, проводив своих главных марионеток, велела оставшимся в живых конюхам запрячь для нее четверку легконогих коней в неброскую на вид колесницу. Возничим она взяла старого, но еще крепкого воина Хира, вольноотпущенника из семитов.

Они выехали из города не спеша и скрылись от любопытных глаз в ближайшей роще. Когда окольными путями выбрались они на ровное поле, возничий пустил коней в галоп. Для современного человека, привыкшего к мягкой магнитной подвеске своих прогулочных автомобилей, такая поездочка была бы убийственна. Всласть испытав все прелести безрессорной езды, его бедная, трясущаяся голова, тотчас подрастеряла бы весь свой рахитичный романтизм, с его дурацким лозунгом: "назад, к природе!" Но людям местного происхождения, неизбалованным комфортом, а так же хронодесантникам, прошедшим все круги ада спецподготовки, в том числе и испытания на вибростенде, - такая встряска лишь бодрила. Ну, если быть совсем честным, без излишнего хвастовства, скажем - была терпимой. А уж когда они на полном ходу внезапно чуть было не врезались в греческий разъезд, укрывавшийся в засаде, тогда и вовсе пустячные мысли о неудобстве езды были отброшены. Только высокое искусство возничего позволило избежать им жуткой, перемалывающей кости, мучительной смерти.

На двух колесницах греки пустились в погоню, громко требуя от преследуемых остановиться. Хир ловко забросил деревянный, обитый медью щит себе за спину, чтобы закрыться от шальной вражеской стрелы. То же самое проделала и Елена, мельком пожалев, что нет на ней защитного костюма. Впрочем, для ответных действий ей нужны были считанные мгновения. Враги в основном целились в возничего, и вскоре его спасительный щит стремительно оброс торчащими стрелами. Хир пригибал голову и яростно погонял взмыленных лошадей. С этими стрелами за спиной он походил на дикобраза. Пока им везло, но долго так продолжаться не могло. Елена чувствовала не подводившим ее инстинктом на опасность, что через 5-6 секунд роковая стрела сразит одну из лошадей и тогда - кровавая каша. Держась левой рукой за трясущейся борт колесницы, она резко обернулась назад и, почти не целясь, послала в неприятеля огненный заряд из бластера. Плазменный шарик концентрированной энергии с треском разорвался в воздухе над лошадьми ближайшей колесницы преследователей, опалив и ослепив бедных животных. Кони дико заржали и шарахнулись в сторону, а тяжелая боевая колесница по инерции продолжала идти вперед, ломая дышло и разрывая постромки. Колеса наскочили на валун, и повозка стала разваливаться. Обломки полетели в разные стороны, люди посыпались как горох. И все это скрылось в пылевом вихре, вот уж и сам вихрь удалился. Нет больше преследователей. Убоялись, видимо, греки зевсова огня, подумали, очевидно, не иначе как сам бог войны Арес мчится на своей колеснице. Вступать с ним в единоборство для смертных - безрассудно и опасно. Смертельно опасно. Кровь стынет в жилах от одного его взгляда. Не найдется желающих стать жертвой этого отвратительного кровопийцы, наиболее ненавистного из богов.