Как это ни странно, но именно в этой стране, где мужчин не жаловали, Астианакс впервые в жизни познал плотскую любовь, в которой, как оказалось, амазонки были весьма изобретательны. Ласковые подруги и верные друзья окружали троянского принца днем и ночью. Днем он учился верховой езде на неоседланных кобылицах, ночью же учился объезжать кобылиц иного рода. Но если ночная учеба была приятна и относительно безопасна, то дневная практика была сопряжена с немалым риском для жизни. Мчаться на лошади, на ее скользком, взмыленном крупе без седла и часто без уздечки, лишь вцепившись в гриву, и уж конечно без каких бы то ни было стремян, пусть самых примитивных, которые появятся лишь много веков спустя, - было занятием весьма рискованным. Для этого нужно иметь сильные руки, ловкое тело, цепкие ноги, умную голову и железную задницу.

Одному из друзей Астианакса не повезло. Он упал с лошади и сделал это так неловко, что сломал себе шею. Было даже слышно, как захрустели косточки... Астианакс горько оплакивал потерю любимого друга, и после похорон - пышных, торжественных - долго не мог подходить к своему белому, как снег на вершинах Кавказских гор, скакуну, которого подарила ему царица амазонок.

Троянский принц полюбил ночевать на открытом воздухе, среди густых зеленых трав и дивно пахнущих цветов. Обычно он засыпал под ласкающей рукой подруги, под тихое фырканье лошадей, под далекое пение чужих и странных песен, под пыхтение и треск сучьев догорающего костра... Но именно треск костра теперь постоянно будил его. Он просыпался в холодном поту, ибо чудилось ему, что трещат не сучья, а шейные позвонки его друга. А под конец опять приснилась ему огромная башня, чей пугающий образ преследовал его с детства.

Он стоял на верху этой башни, сложенной из темных, покрытых патиной времени камней, и смотрел вниз. Порывы сильного ветра толкали в спину, пытаясь сбросить его с площадки. Жуткое и одновременно восхитительное чувство охватило его. Он понимал, что видит все это во сне, и потому решил не сопротивляться давлению ветра, а прыгнуть в темную бездну, раскинувшуюся внизу. И когда прыгнул, то сразу понял, что совершил глупость, ибо все происходило наяву. Сердце его так сильно сжалось и заныло нестерпимо, что ему захотелось, чтобы поскорее все кончилось. И действительно, все кончилось быстро: его голова достигла булыжной мостовой, вновь раздался тот ужасный хруст, - и он проснулся, дрожа как в лихорадке. На этот раз он услышал, как хрустнули ЕГО шейные позвонки.

Ночь стояла ясная, величественная. Звезды сияли нестерпимо ярко, щедро расточая потоки холодного, негреющего света. Дул сильный ветер. Отдышавшись и придя в себя, Астианакс встал, разбудил своих людей и велел сворачивать лагерь с тем, чтобы возвратиться в город немедленно.

Все проходит в этом мире, все раны затягиваются, кроме смертельных. Прошла печаль и Астианакса. И тогда он, дабы развеяться, посетил соседние племена, живущие неподалеку. Кто-то называл их салимами, кто-то - гаргарейцами или гаргарами и считали их союзниками амазонок, ибо те часто сопровождали воинственных дев в их походах. Однако выяснилось, что гаргарейцы отнюдь не были просто союзниками амазонок, они составляли ДРУГУЮ ПОЛОВИНУ того же племени. Жили они порознь, общались только с целью, чтобы иметь детей. Эта своеобразная структура возникла впервые у древнеиндийских племен на Дону, после ухода их основной массы в Индию. Остатки некогда могущественного племени, теснимые иранцами, нашли способ удвоить свою силу. Привлечение женщин на военную службу было облегчено произошедшими в свое время переменами в военной технике. "Амазонки, жившие на реке Фермадонт, были единственными из окружающих их народов (кроме хеттов), которые имели железное оружие и первые, которые стали ездить верхом, - напишет позже афинский оратор Лисий.
– Они легко догоняли бегущих врагов и легко уходили от преследования. Амазонки властвовали над многими народами, поработили своих соседей, но пошли на греков и тут потерпели решительное поражение".

В донских степях амазонки освоили верховой конный строй. С железом ознакомились на Фермодонте, где их соседями было племя халибов, первыми освоивших новый перспективный металл. Обладая таким важными преимуществами, как то: верховая езда, стрельба с коня из лука и железное оружие, индоязычные амазонки были желанными союзниками для Астианакса. И главное, в их сердцах пылал тот же огонь, что и в нем, - губительный огонь мести. Они жаждали стереть греков в порошок, и это удваивало их силы.

Перед отъездом Астианакс вновь встретился с царицей амазонок. В беседе с суровой, но тактичной Фриписией принц троянский осторожно поделился своими планами, относительно военного похода на Грецию. Пуще всего он боялся, что его поднимут на смех, намекая на его неопытность, малолетство и военную несостоятельность его родины, но на удивление, Фриписия сразу, без колебаний поддержала его план. "Я готова выступить со своим верным войском и союзниками тотчас, как твой вестник прибудет ко мне. Разумеется, не раньше, прежде чем ты станешь царем своей родины, Таруйсы*". Последнее замечание вовсе не было обидным. Оно было необходимым условием.

[*Таруйса - так амазонки и некоторые др. племена называли Троянское царство.]

2

В свадебное путешествие молодая чета отправилась в легендарный Вавилон. Но перед этим они посетили Ашшур, столицу Ассирийского царства, во-первых, потому что по пути, а во-вторых, Астианакс желал лично убедиться, сколь сильна эта держава на самом деле, о военных успехах которой циркулирует немало слухов.

Как только закончился паводок на реках Вавилонии, в первых числах месяца ташриту, Астианакс, его невеста, трое верных друзей принца и десяток не менее верных рабов - на колесницах с запасными лошадьми пустились в трудный и опасный путь. Через какое-то время они уже приближались к гигантскому оазису Междуречья. Потянулись трудно проходимые леса, болота с ядовитыми змеями и прочими тварями, порождаемые жарким и влажным климатом. Наконец, стали встречаться населенные места. Тучные поля и обилие домашнего скота радовали глаз. Но вскоре они попали в местность все еще носящую следы летнего наводнения. На громадных территориях посевы были уничтожены взбесившимися водами Тигра. Над страной витал ужасный призрак голода, а тучи гнуса и мошкары принесут еще и болезни. Сотни повозок со скарбом тянулись к столице и другим городам. Измученные невзгодами земледельцы надеялись на чудо и милость царя.

Столица называлась Ашшуром по имени главного национального бога. От названия же города, как это часто бывает, и получила свое название Ассирия. Однако первоначально не Ашшур, а богиня звезд Иштар - мать всего человечества, она же богиня любви, целое тысячелетие господствовала в ассирийском пантеоне. Самое древнее святилище было посвящено Иштар. Но Астианакс застал древнейший храм уже разрушенным. То ли это сделали враги, часто совершавшие набеги на Вавилон и Ассирию, то ли противники культа богини любви. Нынешний царь не стал восстанавливать храм - велел сравнять останки святилища с землей.