– Что означает "сплясал под... дудку?"

– Это местный идиоматический оборот...

– Понятно...
– Куратор попытался представить, как профессор пляшет под варварский инструмент, и не смог.

– С парнем вообще не было хлопот. Романтик, но совершенно не опасен. Конформист. С девочкой пришлось повозиться, чтобы ее ущемленное тщеславие направить в нужное русло.

– Ква-а-а!
– просиял Куратор.
– Теперь нам понятен принцип подбора людей для этой экспедиции. А то по началу вызывало недоумение странная комплектация экипажа МВ. То есть без Контролера - сотрудника Особого отдела Бюро, присутствие которого на борту машины времени обязательно. Удивил нас и самый состав экспедиции: в высшей степени подозрительных политических взглядов профессор-диссидент с его клаустрофобией, техник-пилот, у которого личные страсти превалируют над чувством долга. Придурок-полиморф... Хотя ему как раз надо отдать должное - из всей этой троицы, именно он вел себя наиболее профессионально. И другие участники драмы тоже вызывали недоумение - барышня, страдающая мегаломанией...

– Так в этом-то все и дело! По авторитетному мнению наших хомопсихологов, именно такой подбор действующих лиц драмы наиболее полно отвечал требованиям для успешного решения, поставленных нами задач. Разумеется, мы рисковали, но, как говорят земляне, победителей не судят...

– Нам не ясно одно... Если Земля впала в ничтожество и техническую отсталость, откуда вы тогда взяли людей, подготовленных людей, заметьте, для проведения акции?

– Все просто. В момент Изменения профессор и техник-пилот находились в тренировочном центре на Луне. Квакну сызново: Луна, Марс, равно как и другие планеты Солнечной системы, оставались за границами "Предела Квалка". Это как при землетрясении, если вы не находитесь в зоне разрушений, то и не пострадаете. Находящиеся вне Земли, ничего не заметили. Было дано разъяснение, что космическая связь и прочие сообщения с Землей временно прерваны в связи с сильнейшими возмущениями на Солнце. Такое действительно бывает.

– Ква! Ква! Ква! Чистейшая прозрачность. Во всяком случае, оставим разгадку этого парадокса спецам, им за это платят всенародной любовью... Вернемся к нашим баранам...

– О! Досточтимый Куратор, как радостно слышать, что вы уже успели усвоить кое-что из пословиц и поговорок этого мира. Это делает вам честь.

– Ах, что вы!
– отмахнулся Куратор, с трудом удерживая от раздувания заушные пузыри.
– Кстати, о суде...
– Куратор тревожно пошевелился.
– Эта троица землян, не считая, естественно, Пророка... Нос... Наст... ус...

– Нострадамуса.

– Ну да, благодарю... Так вот, эта троица... Как вы, досточтимый Советник, мне посоветуете поступить с ними? Ведь они совершили служебные проступки, которые можно ква-ак... квалифицировать как преступление, ква-а-а-а?

– Ква-а-а! Несанкционированное вмешательство в Историю есть тяжкое преступление. Их нужно примерно наказать, разумеется, с учетом смягчающих вину обстоятельств.

Непоседливый Советник опять покинул ложе, и, доставляя некоторое неудобства Куратору, стал скакать вокруг бассейна, поясняя свою мысль:

– Я полагаю, что девочка как главное действующее лицо заслужила того, чтобы после смерти отправиться в "Иллюзорий", где сбудутся все ее мечты.

– А остальные?

– Парнишку надо повысить в социальном статусе и отправить, куда Макар телят не гонял, как выражаются русские. К примеру, на спутники Юпитера, Сатурна или еще дальше. Он романтик, а там романтики - хоть горстями собирай, как говорят негры в Замбии... Профессору дадим строгий выговор с занесением в трудовую карточку и звание Народного Академика. И с почетом отправим на пенсию писать мемуары, которые никогда не увидят свет. Так закончится эта заварушка под кодовым названием "Троянский конь". Дикси!
– я кончил, как говорили древние римляне.

– Дикси-то оно дикси, - квакнул новый Куратор, - но мы бы подумали, прежде чем разбрасываться званиями Народных Академиков...

– Квак! Подумаем.

– ...И еще нас все-таки не вполне устраивает, как вы обошлись с бедным малюткой...

"Вот же вцепился!
– с досадой подумал Советник.
– У него, видите ли, муки совести, душевный кризис, ему кажется, что никого нельзя убивать и всякое такое. Этот чистоплюй из тех медуз Золотой Купели, что с удовольствием пользуются благами экспансии, но если на их сверкающее жабо упадет хотя бы одна капля крови, - падают в обморок.

– Мы пробовали все средства, - стал оправдываться Советник.
– Его пытались отговорить, запугивали, пророчествовали... но все напрасно.

– Боюсь, что эта отговорка не удовлетворит Совет Матерей. Вы ведь знаете, как они щепетильны, когда дело касается детей... Если у нас не хватает времени, чтобы исправить положение, то нужно сделать хотя бы формальный жест вежливости в их сторону.

– Не совсем улавливаю вашу мысль, досточтимый Куратор.

– Похороните его достойно и вместе с тем не на виду... Где-нибудь... подальше... Но вместе с тем так, чтобы мы могли предъявить его Совету Матерей... если они потребуют.

– Будет исполнено, уважаемый соратник.
– Других распоряжений нет?

– Пока ква. Буду рад вас видеть, Советник, в любое время, - прощаясь, сказал Куратор.
– Да здравствует единый народ Лонга и его Великая Мать!

– Всего наилучшего, досточтимый Куратор. Да здравствует Великая Мать и ее единый народ!

Оставшись один, Советник сокрушался: "Какое безумие -- после такой подготовки, такой отличной работы рисковать провалить операцию... Как, однако, это для них характерно - странное сочетание жестокости и сентиментальности. Миллионы жертв они называют статистикой, а над каким-нибудь индивидуумом распускают розовые пузыри. Дала же Великая Мать мне начальничка. Чувствую, что мы не сработаемся. А жаль. Я так привязался к этим землянам...