На окрики бойца пацанва не обращала решительно никакого внимания — видывали, мол, и пострашнее дядек с пушками. А вот на жилистого машиниста пострелята зыркали с интересом: многие дети подземки мечтали, когда вырастут, освоить эту захватывающую дух профессию.

Самого чиновника из департамента возле огня не было: видимо, ушел к начальнику станции.

— Чего топчешься? Заходи, — позвал я Ваксу из каморки. — Только стены жилеткой своей масляной не обтирай. Я утром прибрался.

Пацан втиснулся, бросил рюкзак и тут же уселся на корточки возле порога. Отучал-отучал его от этой дурацкой привычки — все без толку.

Я натянул запасной комбез, зашнуровал берцы, подпоясался, набросил затертую до серости кожаную куртку. Ну вот, теперь хотя бы не простыну.

Высветив фонариком тумбу из обрезанного куска шпалы, я подхватил с нее несколько коробок с патронами и рассовал по карманам. Достал из ящика паспортный жетон с тисненым гербом Города и выбитыми на стальных плашках строками должности и прописки. Прицепил на цепочку, рядом с ключом. В наплечную сумку побросал кое-что из провизии и вещей: вяленую свинину, сушеные грибы и несколько овощей, дозиметр, нож с точильным камнем в кожаном чехле, респиратор со сменными фильтрами, диодный налобник, комплект кустарных аккумуляторов с зарядкой и аптечку. Подумав, прихватил полдюжины стограммовых бутылочек «Таежной» в качестве валюты — фабричная водка пользовалась спросом на любой заставе, равно как и у станционных барыг. Походный набор готов — на день-два должно хватить. Уезжать с Вокзальной надолго я не собирался, поэтому паковать рюкзак не стал.

Закончив сбор, я взял фляжку и с наслаждением приложился к горлышку. М-м-м… Прохладная влага моментально наполнила организм жизненной силой.

Вакса проследил за моим дрыгающимся кадыком и сглотнул.

— На, — сжалился я, протягивая ему флягу. — Слюней не напускай.

Пацан ухмыльнулся и с довольным бульканьем высушил мой суточный запас до дна. Варвар. Придется теперь тратиться на чистую водичку.

Я глянул на часы: без пяти четыре. Что ж, жизнь налаживается — даже неприятный осадок от стычки с мэргом рассеялся. Кинуть теперь на кишку чего-нибудь горяченького и калорийного, и, можно считать, судьба подарила хороший день. Если этот день еще и закончится так же дивно…

В дверь бесцеремонно долбанули ногой.

Ну и манеры.

Я потеснил Ваксу, открыл. На пороге стоял незнакомый человек на голову выше меня, с реденькой бородкой, клочковатыми волосами и унылым взором. Ботинки на ногах были из армейского арсенала, почти новые. Не бедствует, однако ж, товарищ.

В руке незнакомца желтел канцелярский лист.

— Ты, случаем, кабиной не ошибся? — недружелюбно спросил я.

— М-м… Олег Романович Исаков? — поинтересовался мужик. — Переговорщик дипломатического департамента?

— Обычно меня зовут Орис.

— Стало быть, не ошибся… — он поднял голову и поглядел на трубу, соломинкой бегущую от крыши к желобу общей вытяжки, — м-м… кабиной.

— Допустим. Но долбить так не следует, — нахмурился я, невольно копируя его казенную манеру разговора — Дверь с петель сшибить можно.

— Моя фамилия Комель, кадровый инспектор ЦД. На Московскую тебя вызывают. Вот предписание. — Он сунул мне в нос бумажку со списком имен и тут же убрал. — Пешком пойдешь или… м-м… на телеге покатаемся?

Я открыл было рот, чтобы ответить, но Вакса меня опередил.

— Мы не лохи, запрягай телегу, — дерзко заявил он.

Комель перевел на пацана тоскливый взгляд и полюбопытствовал:

— Ты кто, молодой человек?

— Сопровождающий, Егор Вакса, — не моргнув глазом сообщил тот. И с вызовом уставился на инспектора: — А чо?

— В предписании никакого сопровождающего не значится.

— Слушай, жаба, я ведь могу и по лицу двинуть. Расстояние от жопы до головы у меня маленькое, закипает быстро.

Я затолкал Ваксу в глубь дома и отвел рассерженного Комеля в сторонку.

— Если на телеге вашей местечко есть, пусть парень с нами прокатится. Он у меня вроде адъютанта. Подрабатывает.

Чиновник строго глянул на меня сверху вниз, почесал дряблый подбородок и пожал плечами.

— Есть место. Ну и… м-м… сотрудник у тебя. Борзый.

— Молодой еще.

Комель сделал знак своим людям, и машинист с охранником лениво поднялись. Плеснули остатки чая в догорающий костер, убрали кружки, подхватили котелок и, шуганув любопытных пацанов, залезли на дрезину.

Вакса выскользнул из каморки, подтащил рюкзак за лямку и встал рядом. Он вновь хамски вытаращился на громоздкого писаря ЦД, а когда тот перехватил его взгляд, тут же выпалил:

— Чего очаровался, обморок злоеб…

Я успел врезать балбесу по губам, прежде чем он закончил фразу. Но даже недосказанный пассаж произвел чудовищный эффект. Инспектор вознесся над Ваксой, словно гора, и снес бы тому башку, если б оказался чуть расторопнее.

Пока дело не обернулось бедой, я решил урегулировать конфликт. Изловил пытавшегося удрать Ваксу за ворот безрукавки, встряхнул его и развернул физиономией к себе. Лопоухий охламон сиял, как начищенная гильза, а фонарь под глазом контрастно темнел.