Да что же там за диво такое?

Вакса хотел было рвануть вперед, но я крепко взял его за локоть и покачал головой. Нечего на рожон лезть, мало ли.

Едва мы сместились в сторону Евы, как толпа пришла в движение. Дикие волной подались назад. Я еле устоял на ногах — пришлось опереться на колонну. В следующий миг я выдернул из толчеи споткнувшегося Ваксу.

Толпа дружно охнула.

Несколько впередистоящих расступились, пропуская бряцающих оружием охранников, и я, наконец, увидел, что приковало взоры десятков людей.

Мышцы от зрелища одеревенели. Да уж, вовремя мы. Аккурат после третьего звоночка, в партер…

На дебаркадере стоял роль.

Похожее на гигантского богомола существо раскачивалось из стороны в сторону на узловатых ногах-ходулях, почти касаясь уродливой башкой потолка. Передние конечности гнулись в суставах необычным образом, отчего казалось, что зверюга крутит в них огромные нунчаки. Глянцевитая кожа переливалась в золотистых отсветах костра, жилистые бока вздымались от глубокого, но бесшумного дыхания, а во взгляде ярко-канареечных глаз с провалами зрачков дрожало какое-то нечеловеческое исступление.

Роль давал жуткое немое представление для целого зала будущих жертв, а черные тени залихватски плясали на стенах, бессовестно дразня вдохновленного актера.

Действо продолжалось недолго. Охранники растолкали зевак, остановились на почтительном расстоянии от дебаркадера и вскинули оружие. Командир поднял руку. Роль продолжал кривляться, не обращая ровно никакого внимания на агрессивных зрителей. Изредка он издавал гортанный рык, от которого у меня потроха вздрагивали.

Дикие продолжали отходить назад. Несколько женщин развернулись и побежали к обелиску с одержимой миссионеркой-наездницей, но подать голос пока никто не решался.

Сжимая рукоять «Стечкина», я внимательно следил за ролем, стараясь не упустить ни единого жеста. Мутант двигался стремительно, конечности с легким шумом рассекали воздух, пронзительно-желтые глазищи мелькали у потолка, как два светофора. Что же он изображает? Терзания Вертера? Страсть Ромео Монтекки к юной Джульетте? Сложно сказать. К почти вымершей когорте театралов я себя причислить уж точно никак не мог. Мама лишь однажды таскала меня на взрослое представление — второсортный спектакль оставил невнятное впечатление. Гораздо явственнее запомнился памятник Чапаеву на площади перед драматическим…

Из-под платформы раздался детский плач, разорвавший тишину станции в клочья.

Роль замер. Невозможно было определить, куда направлен немигающий взгляд: чудилось, что монстр смотрит сразу на всех вокруг, будто неведомая зверюга со старой картины. Суставчатые конечности зависли над дебаркадером наподобие лап богомола-переростка.

По толпе прокатился гомон, командир охраны махнул рукой, и зал наполнился грохотом выстрелов.

Пули ударили в место, где только что находилась гигантская фигура, выбили пласт штукатурки из потолка, мраморную крошку из ближайшей колонны и срикошетили в дальний конец платформы.

Дикие бросились врассыпную, давя друг друга и стараясь не упасть.

Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, роль был невероятно ловким, а его реакции могли позавидовать лучшие сталкеры. С линии огня он ушел не просто удачно, а грациозно. Пригнулся, будто переломился в нескольких местах, и метнулся прочь. Палящие из всех стволов охранники потеряли существо из виду.

— К обелиску не дайте пройти! — крикнул командир и бросился вдоль края платформы, пытаясь высмотреть в полумраке цель.

Ева, шмыгнув между бегущими людьми, дернула меня за рукав и показала в сторону путей, заваленных хламом. Тактически она мыслила верно: в нагромождении оборудования, шпал и бетонных блоков ролю будет сложнее порвать нас на грибные нитки. Пригнувшись, мы с Ваксой ломанулись мимо разворошенного в суматохе костра, щурясь от летящих искр и едкого дыма.

Командир охраны понял, что роль по скорости перемещения серьезно опережает его людей, и наконец осознал: священный обелиск не спасти и шквальным огнем монстра не остановить. К тому же, жаря из автоматов во все стороны, был риск положить кучу своих.

— Хорош патроны тратить! Отводите людей к северному туннелю! — приказал командир бойцам. — Попробуем выдавить гадину в сторону Гагаринской!

— Там же наши, — заикнулся кто-то, вытирая гарь со лба.

— Там городские оккупанты, — сказал командир, понижая голос. — А если не выгнать заразу со станции, всех здесь порешит…

Охранники больше не спорили. Они принялись грубо отпихивать гражданских, воющую миссионерку и визжащих детей от обелиска, гоня всю свору в противоположный конец перрона. Люди упирались, стенали, хватались за скарб, пытались спрятаться под платформу и за колоннами — добавляли градус в общую суету. Несколько мужиков, вооружившись факелами, перегородили платформу, сами, видимо, не понимая — зачем.