Кэти бросила взгляд влево, вправо – переулок был пуст и тих. Только у мусорных контейнеров шелестела скомканная газета. Издалека, с Юнион-стрит, доносились приглушенный шум автомобилей да пронзительные вопли клаксонов.

– Чисто.

– Вот и отлично. – Виктор прикрыл подоконник ветровкой. – Залезай.

Он помог ей забраться в окно, и Кэти, осторожно развернувшись, спрыгнула в комнату, на усеянный битым стеклом пол. Виктор последовал за ней.

Судя по всему, они оказались в гримерной. На вешалке у одной стены висело женское белье, вдоль другой стояли туалетные столики и высокое зеркало.

Заметив переброшенный через спинку стула шелковый пеньюар нежного персикового цвета, Виктор нахмурился:

– Кстати, какими фотографиями занимается твой приятель?

– Хикки специализируется на так называемых «будуарных портретах».

Виктор перевел взгляд на свисавшее с крючка черное кружевное неглиже.

– «Будуарные портреты»? Это означает то, что я думаю?

– А что ты думаешь?

– Ну, ты же понимаешь.

Кэти направилась в соседнюю комнату.

– Хикки утверждает, что это не порнография, а эксклюзивное эротическое искусство и… – Она замерла на полушаге перед огромной фотографией. Обнаженные части человеческих тел – восемь или даже больше – переплелись в причудливую композицию, напоминающую жутковатого осьминога. Воображению тут делать было нечего. Абсолютно.

– Хорош эксклюзив, – сухо заметил Виктор.

– Это, наверное, один из его… э… коммерческих проектов.

– Интересно, что продают те, кто заказывает такое?

Кэти отвернулась и оказалась перед другой фотографией – двух роскошных красоток, представленных в костюмах Евы.

– Надо думать, еще один коммерческий проект? – вежливо осведомился Виктор.

Она покачала головой:

– Не спрашивай.

В передней они обнаружили скопившуюся под дверью недельную горку корреспонденции, состоящую главным образом из каталогов и рекламных листков. Кассеты с фотопленкой, отправленной днем ранее, в этой груде не было.

– Предлагаю остаться здесь и просто подождать почтальона, – сказала Кэти.

Виктор кивнул:

– Пожалуй. Место вроде бы безопасное. Как думаешь, здесь можно поживиться чем-нибудь съестным?

– Если не ошибаюсь, в галерее должен быть холодильник.

Кэти провела Виктора в комнату, претенциозно называвшуюся фотогалереей, и щелкнула выключателем. Вспыхнувшие в самых неожиданных местах лампы буквально ослепили незваных гостей.

– Так вот где он, так сказать, работает, – пробормотал Виктор, щурясь от яркого света.

Перешагнув через путаницу проводов, он медленно прошел по комнате, с удивлением разглядывая постановочный реквизит и качая недоуменно головой. Коллекция и впрямь подобралась необычная: самая настоящая английская телефонная будка, уличная скамейка, велотренажер. Центральное место занимала внушительных размеров кровать со смятым покрывалом и свисающими со столбика наручниками.

– И что, этот парень действительно твой хороший друг? – спросил Виктор, взвешивая наручники на ладони.

– Когда он фотографировал меня месяц назад, ничего этого здесь не было, – пожала плечами Кэти.

– Фотографировал тебя? – Виктор обернулся и в изумлении уставился на нее.

Представив, какие картины проносятся в его воображении, Кэти покраснела. Наверняка видит ее раскинувшейся в соблазнительной позе на этой дурацкой кровати. И непременно в наручниках.

– Это было не то, что ты думаешь, – запротестовала она. – Я просто оказала ему услугу…

– Услугу?

– Съемка была чисто коммерческая!

– Вот как.

– Мне не пришлось раздеваться. Я была в комбинезоне. Изображала сантехника.

– Неужели? А женщины бывают сантехниками?

– Я была на замене. Одна из моделей не смогла прийти, и Хикки требовался кто-то с самой обычной внешностью. В общем, заурядная личность. Он вспомнил обо мне. На фотографии было только мое лицо.

– И комбинезон.

– Верно.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Представляю, что ты подумал.

– Не хочу даже говорить, что я подумал. – Виктор оглядел комнату. – Ты вроде бы сказала, что здесь можно найти что-то съедобное?

Кэти подошла к холодильнику и открыла дверцу. На одной полке обнаружилась банка пикулей, на другой застывшая морковка и половинка салями. А вот морозилка порадовала настоящим сокровищем в виде молотого суматранского кофе и батона хлеба.

Кэти улыбнулась:

– Устроим пир!

Расположившись на широкой кровати, они набросились на салями и мерзлый хлеб, запивая то и другое чашками горячего кофе. Получилось что-то вроде пикника – бумажные тарелки с морковкой и пикули на коленях и десяток ярких искусственных солнц на потолке.