– И сейчас… тоже? – спросил Виктор, осторожно проводя пальцем по ее щеке.

– С тобой не так. С тобой… все как будто в самый первый раз.

В вытянувшейся от окна полоске бледного света Кэти увидела, как он улыбнулся.

– Надеюсь, в твой самый первый раз все было не слишком жутко.

Теперь улыбнулась Кэти.

– Честно говоря, я уже и не помню толком. Все было так суматошно… на полу в общежитии колледжа.

Он похлопал по ковру.

– Вижу, с тех пор у тебя многое изменилось.

– Да уж, – рассмеялась Кэти. – Но знаешь, пол – очень даже романтическое место.

– Тебе виднее. Хотя пол в общежитии и пол в гостиной не стоит даже сравнивать.

– Не знаю. Столько времени прошло. Мне было тогда всего восемнадцать. – Она помолчала. – Вообще-то у меня уже давно этого не было.

– Как и у меня, – негромко признался он. – У меня тоже никого не было.

– Никого… после Лили? – осторожно спросила Кэти после паузы.

– Да. – Одно-единственное слово, но сколь многое стояло за ним. Три года верности умершей жене. Печаль, одиночество. Как бы хотелось заполнить эту пустоту в его жизни. Спасти Виктора от тоски и безысходности. И самой спастись вместе с ним. Но по силам ли ей заменить Лили? Сумеет ли она сделать так, чтобы он забыл? Нет, не забыл; она и не ждала, что Виктор забудет супругу. Но она хотела, чтобы в его сердце нашлось место и для нее. Место, которого хватило бы на всю жизнь. Место, на которое никогда бы не стала претендовать другая женщина, живая или мертвая.

– Должно быть, она была особенная…

Виктор убрал с ее лица прядку волос.

– Она была очень мудрой женщиной. Чуткой. Доброй. Такие качества найдешь не в каждой женщине.

«Она ведь до сих пор остается частью тебя, да? Ты по-прежнему любишь ее».

– Такую же доброту я нашел в тебе.

Его ладонь скользнула ниже, к щеке… потом еще ниже… Кэти закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением, его теплом.

– Ты совсем меня не знаешь, – прошептала она.

– Знаю. В ту ночь – помнишь? – я выжил только потому, что слышал твой голос, чувствовал твою руку. Я мог бы узнать их где угодно.

Кэти открыла глаза:

– Правда?

Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Даже во сне.

– Но я не Лили и никогда ею не стану.

– Верно, не станешь. Не сможешь. Ею никто не может стать.

– Я не смогу заменить то, что ты потерял.

– А почему ты думаешь, что я хочу именно этого? Мне не нужна замена. Лили была моей женой. И я любил ее. – Он произнес это таким тоном, после которого углублять тему уже не хотелось.

Кэти не стала и пытаться.

Где-то в доме затрезвонил телефон. Звякнул два раза и умолк. Трубку снял Мило – они услышали его приглушенный голос.

Кэти села и сразу потянулась за одеждой. Одевалась она молча, застенчиво повернувшись к нему спиной. Оба снова чувствовали себя чужими.

– Кэти, – негромко позвал Виктор.

– Да?

– Жизнь ведь не кончилась.

– Знаю.

– Ты переболела Джеком и…

Она рассмеялась – коротко, невесело.

– Переболеть Джеком Цуккерманом не по силам ни одной женщине. Да, худшее позади. Но каждый раз, когда женщина влюбляется по-настоящему, любовь забирает у нее что-то. Что-то, что уже нельзя вернуть.

– Но любовь и дает что-то.

– А вот это уже зависит от того, в кого влюбляешься.

По лестнице кто-то сбежал, скрипнули половицы в столовой. Они повернулись – в дверях стоял Мило, растрепанный и явно чем-то встревоженный.

– Эй вы! – прошипел он. – Собирайтесь! Быстро!

Кэти тут же вскочила:

– Что случилось?

– Только что звонил Олли. Сказал, что в их квартале появился незнакомец. Ходит по домам, расспрашивает о вас. Сейчас он, наверное, где-то неподалеку от Баха.

– Что? – Торопливо поднявшись, Виктор принялся натягивать брюки.

– Олли думает, что следующий квартал наш. Похоже, им известны имена всех твоих друзей.

– И кто он такой, этот незнакомец?

– Представляется агентом ФБР.

– Половски, – пробормотал Виктор, натягивая рубашку. – Должно быть, Половски.

– Ты его знаешь?

– Это тот, кто меня подставил.

– Но как он узнал, что мы здесь? – спросила Кэти. – За нами ведь никто не следил.

– В этом не было необходимости. У них есть мое досье. Им известно, что у меня здесь друзья. – Виктор посмотрел на Мило и пожал плечами. – Извини, старик. Надеюсь, я не впутал тебя в серьезные неприятности.

Мило рассмеялся, но как-то напряженно.

– Мне беспокоиться не о чем, я ничего плохого не сделал. Всего лишь приютил преступника. – Он вздохнул и, отбросив браваду, негромко спросил: – А о каких неприятностях может идти речь?

– Тебя могут допросить. – Виктор быстро застегивал пуговицы. – Тебе будут задавать много вопросов. Может быть, даже сюда заглянут. Держись спокойно. Скажи, что ничего не знаешь, что я с тобой не связывался. Сможешь?

– Конечно. Но вот мама…

– Насчет нее не тревожься. Скажи только, чтобы она говорила на китайском. – Виктор опустил в карман конверт с фотографиями и взглянул на Кэти: – Ты готова?