— Если ты все решила для себя, Лизи, пора, — Крестен крепко взял ее за руку. — Я и Пауль Кранц отведем тебя в Хайм.

— Но это опасно, Руди, — Лиза испугалась. — Думаю, что у офицеров, которые были со мной, безусловно, имелась рация. В штабе могут забеспокоиться, почему группа не отвечает и прислать еще одну с проверкой и боевым подкреплением.

— Они ничего не подозревают, — невозмутимо ответил Крестен. — Мы вязли рацию с собой, и мой радист уже изучил позывные и почерк твоих сослуживцев. Теперь он отвечает за них, так что в вашем штабе совершенно спокойны. Конечно, когда ты снова окажешься в Хайме, он прекратит игру. Рация замолчит, и вот тогда за тобой приедут. Мы же в это время уже будем далеко. Вставай, пошли, — Руди поднял ее, — Пауль ждет меня у костра. Я сказал, что ты родом из Таллинна, и там у нас был с тобой роман. А у русских ты оказалась по принуждению, уже после освобождения, которого не желала. Но теперь у тебя там возлюбленный, и ты не хочешь с ним расставаться. Так лучше, — он опередил ее возражения. — Паулю, как и прочим, незачем знать правду. Как только мы отведем тебя в Хайм, он забудет о твоем существовании.

— По принуждению «капитанов» не дают, — ответила Лиза, имея в виду свое звание.

— Возможно, — согласился Крестен, — Пауль обратил бы на это внимание, но не сейчас. Теперь он, как и все мы, гораздо больше озабочен собственной судьбой. Пора, Лизи, идем, — настаивал Крестен. Лиза скинула с плеч кожаный плащ, протянула вперед руки: — Я готова, вяжите.

— Не нужно, — он взял ее руки в свои и опустил, — ты пойдешь свободно, свяжем мы тебя уже в Хайме. Глаза тоже завязывать не станем. Даже если ты расскажешь своим соратникам о нашем местоположении, нас уже не будет здесь. Останутся только угольки.

— Я не расскажу, — сказала она твердо.

— Я надеюсь на это. Хотя в сущности — все равно.

По земляным ступеням они поднялись из землянки. Холодный, колючий ветер ударил Лизе в лицо, ее охватил озноб, но быстро прошел. Ветер надрывно гудел в кронах деревьев. Костры, разведенные на поляне, почти потухли. Вокруг них сидело человек пять эсэсовцев, по большей части офицеры. Они переговаривались негромко, глядя на карту. По периметру лагеря расхаживали часовые.

— Солдаты спят еще, — объяснил Руди то, о чем она и сама догадалась. — У нас немного времени. Пауль! — подозвал он офицера, сидевшего у костра ближе остальных. — Мы готовы. Туда и обратно полчаса, не больше.

— Справимся, — уверенно ответил тот, застегивая каску.

Лиза заметила, что в отличие от первой встречи, весьма неприятной, он теперь рассматривает ее с любопытством и едва заметно улыбается.

— Пойдешь в середине, — приказал Крестен и пошел первым.

Кранц, держа автомат наготове, замыкал их небольшую группу.

На выходе из лагеря им встретились разведчики, возвращающиеся из Хайма.

— Все тихо? — спросил коротко Крестен.

— Так точно, герр штурмбанфюрер, — ответил старший. — Никого. И никаких признаков, что кто-то появится в ближайшее время.

— Это хорошо, — Руди кивнул. Они спустились с холма. — Пригнись, — он потянул Лизу за руку, заставляя нагнуться, — на всякий случай. Не первый год на войне, а ходишь, как у себя дома, в Петербурге, прогулочным шагом по главной улице.

— Орлов мне то же самое говорил, — вспомнила Лиза с улыбкой.

— Кто? — переспросил Крестен, из-за кустов оглядывая местность в бинокль.

— Мой начальник, — ответила Лиза, уточнять ей не хотелось. Она даже жалела, что проговорилась.

— Как будто тихо, — Крестен обернулся к Кранцу. — Пошли.

Они приблизились к крайнему дому Хайма, занятому прежде особистами. Здесь все оставалось так, как было предыдущей ночью. Абверовский автобус, в котором особисты привезли документы, перевернут. Опрокинули его еще люди Брошкина, легче было документы доставать. Немцы ставить на место не стали, воспользовались машиной Бородюка. Мертвый солдат из тех, что приехали вместе с Лизой, лежит, распластавшись на крыльце. Лиза наклонилась было, чтобы отодвинуть его, но Крестен остановил ее: — не трогать! — и перешагнув, вошел внутрь.

У искривленного дерева, накрывавшего кроной крышу дома, Лиза заметила тело Бородюка. «Да, не придется тебе вернуться к себе Брусничную, Иван Спиридонович, — подумала она с горечью. — Не дождется тебя, Марьюшка. А ведь совсем немного осталось. Чуть-чуть до победы».

— Руди, здесь подпол, мы в прошлый раз его обнаружили, — доложил Кранц. — Фрейлян можно туда, а сверху припереть чем-нибудь, чтоб выглядело правдиво, что она никак не могла выбраться и вызвать помощь.

— Да, ты, пожалуй, прав, — согласился Крестен, потом повернулся к Лизе, тихо стоявшей за его спиной: — Тебе придется потерпеть, мы свяжем тебя, заклеем рот и опустим вниз. Надеюсь, там нет мышей, — он усмехнулся, — но даже если и есть, то это не самое страшное, что могло бы с тобой случиться. Пауль, ты проверял, что в подвале? — спросил он Кранца.

— Насчет мышей — не знаю, — тот пожал плечами, — а так сухо, воды нет, стоят какие-то ящики, в них хозяева, должно быть, хранили припасы.

— Подойдет! — решил Крестен. — Начнем, — уже светает. Время дорого.

— Слушаюсь, герр штурмбанфюрер, — скинув рюкзак с плеч, Кранц раскрыл его, достал веревки.

— Я думаю, нам лучше попрощаться, — сказал Крестен Лизе, глядя ей в глаза. — Вероятность того, что мы свидимся, по правде говоря, равна нулю. Ни ты, ни я не можем быть уверены, что доживем до конца войны, и в этом смысле у меня гораздо меньше уверенности, чем у тебя. Возможно, положение сложится так, что мне останется только пустить себе пулю в лоб.