— Согласен, братец мой — тот еще медведь, — неожиданно для самого себя резко сказал Роберт, — ну а с Луизой, его женой, у меня вообще ничего не складывается.

— Странно, не находите? — спросила Кэрри, и Роберт напрягся, как будто невесомая девичья ручка на его локте вдруг превратилась в свинцовую. Откуда Кэролайн знать про ту неприглядную историю? Но девушка быстро развеяла его беспокойство. — Мы с вами живем в одном городе, но почти не встречались, зато я регулярно общаюсь с вашими родственниками.

Роберт украдкой посмотрел на ее лицо, но не обнаружил ни тени издевки. Длинные черные ресницы чуть подрагивали, а взгляд оказался опущен: ближе к концу парка на дорожке все чаще попадались острые и тяжелые камни, и, чтобы сберечь туфельки, Кэролайн приходилось быть особо внимательной.

А пока она выбирала место для следующего шага, Роберт изо всех сил боролся с искушением нот так просто взять — и без предупреждения поцеловать ее. Или сначала предупредить, а потом сразу быстро поцеловать, пока не опомнилась.

Но впереди бежали Агата и Селена, а прохожие, пусть и редкие, как казалось Роберту, неодобрительно косились на них с Кэролайн, и от затеи пришлось отказаться, хотя она представлялась ему все более и более заманчивой.

Молодой человек хорошо знал Артура, Кэрри с теплотой говорила об Агате и с иронией — о их матери, Лоре Вуд.

Своих кавалеров собеседница не вспоминала, также не прозвучало ни единого слова о каких бы то ни было обещаниях, данных им какой-либо девушке, и за это Роберт был ей особо благодарен. Жизнь начинала казаться светлой. За Кэролайн вполне можно было приударить, причем без дополнительных сложностей: условные подарки в виде коробки конфет, цветочной композиции или любой безделушки, спокойное приятное общение и…

И полная свобода от обязательств. У разномастной свиты Кэрри при всем том раздражении, которое могут вызвать эти расфранченные индюки, есть одно достоинство: при желании в ней всегда можно спрятаться, а его самого, если вдруг что случится, упрекнуть в обмане ожиданий бедной девушки не удастся никому, даже Джорджу с его предвзятой узколобостью.

Они обогнули прудик, и Роберт рассказал Кэрри пару историй из своего недавнего индийского прошлого.

Девушка с интересом выслушала хвастливый анекдот о посещении полуразоренного храма, выспросила Вуда о деталях декора, проявила познания во время разговора об особенностях туземных культур, разъяснив спутнику некоторые нюансы, чем сильно удивила его. Ведь Роберт искренне полагал, что коренные жители Британских островов довольствуются только слухами и мифами об экзотических странах. Но лишь речь зашла о военных действиях, Кэрри заметно погрустнела и замкнулась.

Политика и война — занятия не для прекрасного пола, и в любом другом случае Роберт мог бы восхититься столь явным проявлением женской сущности, но сейчас ему стало обидно. В кои-то веки он может поведать о чем-то более стоящем, чем пустая болтовня о раутах, охоте и спорте, и не с чужих слов… Но Кэрри продемонстрировала полное равнодушие к начатому Робертом разговору и отвернулась к Агате.

— Пожалей мою бедную собачку, милая. В ее возрасте трудно так долго носиться.

Агата подбежала, запыхавшаяся и довольная, а Селена плюхнулась на пузо и положила морду на передние лапы, не выпуская из пасти обслюнявленную и измочаленную, но все еще чем-то дорогую ей палку.

Агата посмотрела на свои руки и сморщила носик:

— Кажется, мне понадобятся новые перчатки.

— Завтра же поедем в магазин и выберем самые лучшие, — быстро произнес Роберт, предугадывая слова, которые могли бы последовать за этим намеком.

— О, там сейчас интересно. В этом сезоне появились перчатки необычного фасона: с шнуровкой на поперечном разрезе и жемчужными пуговицами, — заметила Кэрри, вытаскивая свою руку из-под локтя Роберта и демонстрируя ее Агате, — но я предпочитаю ровную мягкую кожу без лишней отделки.

Роберту внезапно захотелось немедленно стянуть, с нее эту строгую перчатку и полюбоваться на тонкую кисть, и он дал себе слово постараться в ближайшие дни напроситься к Джайлзам на чай. Сколь ни ужасен фарфор в их доме, но если разливать в него ароматный напиток станет сама Кэрри, удовольствие от созерцания церемонии будет незабываемым.

Агата кивнула и согласилась, что новые, дорогие, красивые и стильные перчатки наверняка окажутся лучше тех добротных, скучных и унылых, какие могут храниться у столь равнодушной к нарядам особы, как Кэролайн Джайлз.

Роберт немного разбирался в женских нарядах, одна модистка, с которой он часто общался по вечерам в юности, неоднократно рассказывала ему, на что именно надо обращать внимание, чтобы определить уровень достатка.

Платье Кэролайн Джайлз, в котором она смотрелась как минимум герцогиней, было скроено строго по ее фигуре, детали корсета скреплялись подвижными соединениями, что давало свободу движения, а скромные пуговицы, которых насчитывалось не более двух десятков, покрывала мозаика из разноцветных минералов, складывающаяся в вензель. К этому прилагались великолепная осанка и природная грация, врожденное достоинство и внутренняя уверенность. Словом, Роберт мог бы посоветовать мачехе, завзятой моднице Лоре Вуд, на балу держаться от Кэрри подальше, чтобы не прозябать в тени.