— Господи, и только-то? — вырвалось у Лиззи, уже успевшей вообразить себе кошмары из готических романов. — Мистер Лоуэлл… Эдвин, могу я называть вас так, правда? Я вовсе не стремлюсь выйти замуж за богача, «сделав хорошую партию», — передразнила она Ребеккин тон. — К тому же у нас с сестрой почти ничего нет и приданое, и вряд ли мы можем рассчитывать. С отцовской пенсией на двоих… Ну и еще вот этим.

Вскочив, Лиззи бросилась к отложенной было ею вещице, развернула тряпку — и глазам изумленного Эдвина предстал изумительной красоты длинный кинжал с огромным caпфиром в рукояти.

— Этот каргас, привезенный из Агры, — единственная память об отце и единственное наше достояние. Я специально взяла его сегодня, чтобы показать вам — человеку, которому доверяю. Это — приданое… И если одна из нас выйдет замуж до моего совершеннолетия, то сможет забрать вторую к себе из-под опеки теток Эндрюс. — Лиззи говорила взволнованно и сбивчиво, пока Эдвин зачарованно разглядывал тонкую ювелирную работу на рукояти и ножнах каргаса. — Они не так уж плохи, я рассказывала вам… но понимаете, это чувство — чувство, что тебя просто терпят, что ты — бедная родственница в чужом доме, регулярно слушать пусть добродушные, но попреки куском хлеба… так унизительно!

— Мисс Беккет… Элизабет, дорогая!

Эдвин наконец опомнился и перевел глаза на девушку. Глаза ее полыхали прежде незнакомым ему огнем решительности, и он не сумел устоять. Все причины, почему они не могут быть вместе, показались юноше мелкими и незначительными. Выронив каргас на ковер, Эдвин шагнул к Лиззи и обнял ее, крепко прижимая к груди.

— Элизабет, дорогая моя… Я для вас… все… все, что вы захотите…

Не найдя слов, он подхватил девушку наруки и закружил. На пороге двери, ведущей в смежную комнату, юноша выпустил Лиззи из объятий, и она, не выдержав, сама совершила то, о чем мечтала весь день, — поцеловала его. Мир завертелся бешеным колесом вокруг них и исчез.

Свет затухающего огня в камине отразился от граней камня в рукояти сиротливо валяющегося на ковре каргаса.

— Боже, что мы натворили, — шептала Лиззи некоторое время спустя, оглядывая себя в большом зеркале и поправляя растрепанную одежду. — Господи, Эдвин… Ты ведь не станешь теперь считать меня глубоко испорченной особой…

Она подняла на юношу испуганные огромные голубые глаза и протянула к нему дрожащие руки.

— Лиззи, милая, дорогая, что ты! — воскликнул он, снова прижимая трепетавшую девушку к сердцу. — Завтра же утром я явлюсь к вашим опекуншам просить твоей руки. Ни о чем не беспокойся, милая, — И он нежно поцеловал ее испуганные глаза. — Поправь прическу, все твои локоны растрепались, — улыбнулся Эдвин, — а я пойду соберу остатки нашего ланча в корзину.

Он выпустил девушку из объятий, вышел в комнату с камином, и почти сразу же оттуда раздался его крик:

— Тут кто-то был!

Лиззи выскочила следом и оглянулась по сторонам.

— Почему ты думаешь…

И тут она увидела, что одно из окон приоткрыто и занавесь шевелится от ветра, а каргаса, забытого на ковре возле камина, там нет.

— О боже! — охнула девушка и без сил опустилась на пол.

— Лиззи, дорогая, только не волнуйся! — зашептал ей Эдвин, присевший рядом и сжавший ее вмиг заледеневшие пальцы. — Кто бы это ни был — он не мог уйти далеко. Жди меня здесь, я возьму лошадь и отыщу его. Слышишь? Все будет хорошо!

Она вяло кивнула, не в силах побороть испуг.

Молодой человек, схватив пальто и шляпу, выбежал из домика, выпряг из коляски одну из лошадей, вскочил на нее и исчез.

Время шло, за окнами начинало темнеть, а Эдвин не возвращался. Лиззи, собрав все свое мужество, выглянула из домика. Вокруг стояла тишина, только вторая лошадь при виде девушки всхрапнула и замотала головой.

— Да-да, ты тоже хочешь домой, я понимаю, — сглатывая слезы, прошептала Лиззи, обращаясь к ней. Одетая, но без забытой, уже пустой сумки девушка с трудом взобралась на козлы и тронула поводья. — Поехали, лошадка. Надеюсь, ты знаешь, куда идти.

Коляска медленно тронулась в сторону города.

Пэт тревожилась. В комнате сгустились тени. Солнце, засиявшее вопреки утренней непогоде днем, давно село, Ребекка отругала Патрицию за отсутствие сестры за обедом… а Лиззи все не возвращалась.

— Счет времени эти влюбленные потеряли, что ли? — бурчала Пэт, меряя шагами комнату. — Ну где же она наконец, в самом деле?!

Кинув взгляд на часы и обнаружив, что уже почти девять вечера, Патриция почувствовала, что не в силах больше сидеть и ждать сложа руки. Не очень понимая, куда, собственно, следует отправляться на поиски, она накинула плащ и шляпку, прокралась по лестнице и коридору и тенью выскользнула из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь так, чтобы можно было вернуться, никого не побеспокоив.

Добежав до угла, где сестра обычно встречалась с воздыхателем, Пэт в растерянности остановилась, только теперь сообразив, что не знает, куда дальше идти. Впрочем, девушка тут же сообразила, что ежели речь шла о загородной прогулке по побережью, то направиться следует для начала по Чёрч-стрит…

Но, не пройдя и двух кварталов, девушка увидела медленно бредущую ей навстречу знакомую фигурку. Пэт ахнула и кинулась к сестре.

— Лиззи, ну наконец-то! Где ты была? Почему так поздно? Почему, в конце концов, ты одна?! — засыпала Патриция ее вопросами, но Элизабет молчала.