Продавщица бросилась к холодильнику и достала оттуда пакет «Веселого молочника».

– Проводи, пожалуйста, в туалет, – попросил сержант стоящего рядом мужчину. – Здесь рядом.

Тот кивнул, взял Мажида под руку и повел.

Милиционер подошел к Умалату.

– Сержант Беляков. – он пронзительным взглядом обвел чеченца с головы до ног и уставился в лицо: – Как я понимаю, стреляли в вас?

– А чего тут понимать? – развел руками Резоев. – Уже детей против нерусских настроили. Не удивлюсь, если скоро нас опять в Казахстан отправлять начнут.

– Вы его раньше знали?

– Нет, – замотал головой Умалат. – Первый раз вижу. Он подошел, спросил, кто мы, и ушел…

– Попрошу предъявить документы. – лицо милиционера сделалось строгим.

Умалат безропотно достал паспорт.

– Бахтиер Мамедов, – пробормотал сержант. – Значит, проживаете в Ростове? Таджик. – Он хмыкнул: – В России лучше?

– Разве нет русских в Душанбе? – резонно заметил Умалат. – А вообще, еще в начале девяностых туда всю семью вывез. Дом купил. Свой бизнес имею.

– Чем, если не секрет, занимаетесь? – милиционер вернул паспорт.

– Кирпич делаю, – скромно ответил Умалат.

– Хорошее дело, – пробормотал милиционер, посмотрел на часы, потом на вход. – А ваш напарник?

– Он работает у меня.

– Куда направляетесь? – продолжал засыпать вопросами сержант.

– В Новоланск.

– Билеты есть?

Умалат вынул портмоне и протянул билеты.

– Зачем, если не секрет? – задал сержант следующий вопрос.

– Оборудование купить новое.

Появился Мажид. Лицо было красным, но он уже не щурился и шел нормально.

– Мы пойдем? – беря из рук сотрудника билеты, спросил Умалат.

– Нет, сейчас в отделение, надо составить протокол.

– Да брось, начальник, – ужаснулся Умалат. – Мальчишка хулиган. Какой протокол? Сами с ним разбирайтесь. Я вас знаю, сейчас он виноват, а к обеду мы крайними будем…

Сержант поднес к губам портативную станцию:

– Максимов, вы где?

– В отделении с этим шалопаем…

– Дуйте обратно в «Айсберг». – он отступил на шаг от Умалата, таким образом, Мажид тоже оказался в его поле зрения. – Потерпевшие ершатся.

– Там опера крутятся, гильзы ищут, я сейчас с ними свяжусь, – прохрипела станция.

– Ладно, начальник. – Умалат отмахнулся. – не надо шум поднимать. Показывай, куда идти.

Уже на выходе навстречу им выскочили двое молодых мужчин в гражданской одежде:

– Все нормально?

– Пройдем на всякий случай вместе до отделения, – попросил сержант.

– Слушай, начальник, – Умалат на полшага обогнал сержанта и заглянул ему в лицо, – нам обязательно завтра уехать надо…

– Уедете, – заверил тот. – Паренек несовершеннолетний, особого вреда здоровью не причинил, так что ничего серьезного.

Антон вышел из дверей спорткомплекса, сбежал по мраморным ступенькам крыльца и направился к машине.

Он около получаса разговаривал с тренером Лешки. Тот перечислил всех друзей крестника, рассказал о том, как у него идут дела. С его слов выходило, что в секции жесткая дисциплина и дружный коллектив. Тренер был уверен, что причина Лешкиного исчезновения может крыться где угодно, только не в стенах спортивного комплекса. Он похвастал успехами воспитанников, упомянув при этом чеченского мальчика Успу Хазбиева, подающего большие надежды. Неожиданно Антон поймал себя на мысли, что мужчина что-то недоговаривает. Ему даже показалось, что, упомянув Успу, он вдруг замешкался и заволновался. Речь изменилась, взгляд стал блуждающим. Так бывает, когда в разговоре человек непроизвольно натыкается на что-то очень важное, ставшее следствием спонтанно слетевшей с уст собственной фразы. Это послужило поводом тому, что Антон решил пообщаться и с Успой. Он заподозрил, что, воспитанный на рассказах об отце, Лешка поссорился с чеченцем. Однако младшая группа занималась вечером, и сейчас его просто не было на месте. Антон узнал номер школы, в которой учился Успа, и вскоре уже стучал в кабинет директора.

– Здравствуйте, – поприветствовал он сидевшую за письменным столом представительную даму лет пятидесяти с высокой прической и надменным взглядом. – Меня зовут Антон Владимирович. Я бы хотел побеседовать с одним из ваших учеников.

– А вы, извините, из РОНО или ГОРОНО? – с сарказмом спросила женщина. – Если из милиции, то только в присутствии родителей.

Антон догадался, что тренер позвонил директрисе, и разозлился:

– Пропал ваш ученик, Завьялов Алексей. – он подошел ближе к столу. – Его отец погиб в Чеченской республике. И Леша, и Успа ходят в одну секцию дзюдо. Возможно, на этой почве был конфликт.

– Тем более я не позволю вам встретиться, – жестко заявила директриса. – Вы, если не секрет, кем приходитесь Завьялову?

– Я командир его погибшего отца, крестный Алексея…

– Мне даже смешно. – директриса встала из-за стола, поправила правой рукой прическу. – Раз вы командир, значит, в ответе за своих подчиненных. Хм. – она подвинула письменный прибор. – Леша должен вас по меньшей мере не уважать.

– Мне необходимо поговорить с Успой, – с нотками угрозы в голосе проговорил Антон. Обычно от такой интонации, с которой он повторил просьбу, люди терялись. Было в этом немного чего-то гипнотического. Способам разговора, ведению допроса, даже обычному знакомству в ГРУ также уделялось внимание. Занятия проводили военные психологи и артисты.