И точно: на повороте лестничной клетки диван уперся ножками в поручни перил.

— Взяли! — воскликнул Чадьяров и выжал свой угол на вытянутых руках.

Диван накренился, несколько кастрюль с грохотом покатилось по ступенькам, но все же поворот удалось пройти.

Еще один лестничный марш отделял их от цели...

Со стороны улицы из отворившегося окна высунулась всклокоченная голова заспанной комендантши.

— Это ж адские мучения! — скандалила она с металлистами. — Это ж сколько можно? Неужели попозже не могли прийти!

— Открывай!.. Мы первые! Наша общага, открывай! — кричал здоровенный парень, из-под кепки которого пламенели кудри, и он хотел еще что-то добавить, но онемел и так остался стоять с открытым ртом, потому что окно на втором этаже вдруг с треском распахнулось и в нем показалось счастливое лицо раскрасневшейся от бега и волнений Вали.

— Ура-а! — И голос ее звоном разлетелся на всю Москву. — Мы первые! Наша общага!.. И в футбол вам наваляем! Ура-а!..

Снизу раздался вопль возмущения, но Валя уже не слышала его, она визжала от переполняющего ее счастья, носилась по пустым комнатам старого дома, хлопала дверьми, а потом подбежала к снимающим с дивана вещи ребятам и поцеловала их, а затем и Чадьярова.

— Жулики-и! — гремели снизу опозоренные металлисты. — Мы первые пришли!.. А они обманным путем!..

Кудрявый Федор вскочил на шкаф, но вместо ожидаемых проклятий вдруг уставился в небо и, сорвав со своих огненных кудрей кепку, заорал:

— Ур-ра Осоавиахиму!

В ясном голубом небе появился серебряный самолетик с красными звездами на крыльях. Он медленно плыл над Москвой, ровно гудя своими сильными моторами, а снизу ему махали руками.

— Ура-а Осоавиахиму! — кричали рабфаковцы.

— Ур-ра! — кричали металлисты.

— Ура-а! — кричала проснувшаяся наконец комендантша.

И Чадьяров вдруг тоже, неизвестно отчего, поднял вверх руку и закричал вместе со всеми...

Скоро в общежитии было уже полно народу. Вернувшиеся с ночной смены рабфаковцы с шумом и криком носили из комнаты в комнату стопки книг, чертежи, стулья, лыжи, корыта, гири, уже доносились откуда-то звуки гармошки.

— Эх-ма! — восторженно закричал стриженный под бокс парень в трусах и валенках на босу ногу. — Телефон-то работает! — В руке он держал телефонную трубку висевшего на стене аппарата.

— Ну и звони давай. — Мимо прошла беременная женщина, за руку она вела маленького мальчика, который, не останавливаясь, что-то говорил.

— Некому! — счастливо захохотал парень. — Друзей с телефонами нема еще!

Он положил трубку на рычаг. Двое ребят протащили мимо парня стремянку.

— Давай-давай, Вова, помогай, проводку править нужно!

— Успеем, — улыбнулся парень.

Он схватил из угла бухту шнура, разогнался и заскользил на своих валенках по паркету, крича что-то от восторга.

К Чадьярову здесь уже все относились как к своему, никто у него не спрашивал, кто он и откуда. Появился человек, помогает, веселый, и пусть... Очень даже хорошо.

Он как раз теперь на пару с Сергеем Кардаильским, небольшого роста, худым, жилистым человеком, выпиливал в стене проем. Чадьяров был без пиджака, в прилипшей к спине рубашке с закатанными рукавами. Он слушал рассказ Сергея и понимающе кивал.

Сергей обо всем говорил серьезно, озабоченно, то и дело привычным жестом поправлял сползавшие к кончику носа очки. И сейчас тоже отрывисто, в такт движениям пилы, он деловито рассказывал о своей жизни, о жене, как он ее любит. Двое ребят у него уже есть, теперь вот третьего ждут...

Беременная жена его, Наташа, как раз в это время кончила вешать занавески, а подруги ее, усевшись на диване, качались на нем, пробуя пружины.

— Видишь, веселится, — продолжал Сергей озабоченно. — Ты пойми меня правильно, я не жалуюсь. Мальчики хорошие и баба она ничего, но свободы никакой... Работа — раз, учеба — два, с детьми — три, и весь день...

В комнату несколько раз забегала Валя и каждый раз, встретившись взглядом с Чадьяровым, улыбалась ему и, наверное, еще тому, что сама молода и красива, и что всем нужна, и что все так складно получается.

В соседней комнате шли приготовления к свадьбе. Стучала какая-то нехитрая посуда, звенели стаканы, но до свадьбы ближайшим и не менее важным событием, вокруг которого вертелись сейчас все разговоры, был предстоящий футбольный матч между рабфаковцами и металлистами.

— Вы на футбол с нами пойдете? — спросила, вбежав в очередной раз в комнату, Валя.

— А когда? — улыбнулся Чадьяров.

— В час. Тут недалеко...

Валя смотрела на него смеющимися глазами, чувствуя, что нравится ему, и радовалась этому: раз она нравится взрослому, солидному человеку, значит, и она уже вполне взрослая.