— Займитесь этим, Ван Броуден, — распорядился поддержавший меня Игги, — и не жалейте пара, благо у нас его сейчас в избытке.

Разом восстановивший самообладание инженер, жестикулируя и громко ругаясь, принялся сбивать толпу в некое подобие походной колонны. Наконец все рабочие, дружно вздернув руки, затрусили в сторону стоявшей метрах в ста от нас треноге водокачки.

— Броуден пообещал за хорошую помывку по двадцать рэндов каждому, — прокомментировал сцену Игги. И тут же вздохнул: — Эх, одни проблемы с этим цехом, сплошные убытки.

Мне вдруг нестерпимо захотелось помочь Игги в устранении последствий аварии. То ли из-за внезапно вспыхнувшего чувства к его дочери, то ли из-за присущей любому советскому инженеру привычки быть универсальной затычкой каждой бочке.

— Жидкость из приямка, — решительно поднял я брошенный противогаз, — начнем откачивать прямо сейчас, причем в обычный мусорный бак. А потом разберем завал и заварим трубопровод.

Через десять минут, потраченных на переодевание, я на пару со вторым сменным инженером приступил к ликвидации аварии. Цианистые соединения — штука, конечно, опасная, но в противогазе, резиновых сапогах и перчатках можно было чувствовать себя почти в безопасности. Подкатив пластмассовый мусорный бачок к сливной яме, мы принялись откачивать из нее ядовитый раствор с помощью двух обрезков пластиковых трубок, найденных на территории фабрики. Одновременно краем глаза я отмечал условия труда южноафриканских рабочих. Увиденное меня, мягко говоря, покоробило: казалось, инженер по технике безопасности в этот огромный ржавый ангар никогда не заглядывал. Всё было устроено наспех и крайне непродуманно. Перевозка породы осуществлялась через весь цех, а технологические трубопроводы не были прикрыты даже элементарными кожухами.

Обернувшись в сторону центрального входа, я увидел, что Игги тоже зря время не терял: у ворот вовсю уже суетились ремонтники в желтых робах, тарахтел колесный трактор, двое рабочих разматывали железную цепь…

Словом, через три часа аврального сумбура были устранены не только основные поломки, но и проведена тщательная очистка забрызганного цианидом оборудования. Переодетые в свежие комбинезоны рабочие нестройными группами возвращались после душа к своим рабочим местам.

Обратный путь в Литлтаун помню довольно смутно. Свистел ветер сквозь приоткрытое стекло, убаюкивающе гудел двигатель, непрерывно говорил с кем-то по радиотелефону Вилли, и лишь Кундуро время от времени сипло покашливал, вырывая меня этим резкими звуками из сонной купели. Вкатились мы прямо в гараж. Сколь ни сильно я утомился за день, но всё же отметил про себя его недюжинные размеры: в одни только ворота запросто могли въехать две машины одновременно. Однако внутри транспортных средств оказалось не так много: наш «лэндровер», парочка небольших разноцветных авто да старинного вида открытый двухцветный кабриолет.

— Сейчас у нас будет вечерний пикник, — громогласно объявил неутомимый хозяин, — жареный барашек, французское вино и танцы при кострах! На переодевание и умывание даю двадцать минут, не более!

«Боже, какие еще костры, какие танцы? — едва не простонал я, поднимаясь по лестнице. — Сейчас бы пожевать горбушку хлеба да на боковую…»

Повернув к своей комнате, я вдруг заметил стоящую в тени ниспадающей вдоль окна шторы давешнюю горничную.

— Добрый вечер, господин Алекс, — поприветствовала она меня довольно изящным поклоном.

— Да никакой я тебе не господин, называй меня просто Сашей. А чего ты здесь, кстати, прячешься? — вяло поинтересовался я. — Есть вопросы? Так заходи, обсудим.

— Вопросов нет, — сверкнула девушка в полутьме зубами. — Просто молодая хозяйка, узнав, что вы вернулись, послала меня поухаживать за вами…

— Поухаживать? — изумился я. — Но я не маленький ребенок!

— Да вы не беспокойтесь, я просто помогу переодеться. Мисс Найтли думает, что чем-то вам досадила, вот и хочет сделать приятное.

С этими словами негритянка энергично подтолкнула меня к ванной комнате, буквально силой стянув на ходу майку и рубашку.

— А гардероб-то ваш совсем не богат, — осуждающе заметила она, пока я принимал душ. — Вы что же, на один день разве приехали?

— Вообще-то, планировал на пару дней, не больше…

Приятные ощущения от прохладных струй и свежего белья изрядно взбодрили, и предстоящий пикник уже не пугал так, как минутами раньше.

— Ангра, нет! — вскричал я, увидев, что служанка комкает мою грязную рубашку, в кармане которой всё еще лежала фотокарточка Найтли. — Оставь, я ее сам потом постираю!

Увы, я опоздал: клапан левого кармана уже открылся, и светлый бумажный квадратик плавно спланировал прямо к ногам Ангры.

— Ой, да это же мисс Найтли скачет на своем Фандоре! — ахнула она.

— Э-э-э… это господин Лау подарил мне карточку своей дочери, — промямлил я, — на память, так сказать, о встрече…

— На память о встрече обычно свою карточку дарят, — недоверчиво заметила горничная, совершенно по-детски пряча снимок за спину.

— Очень прошу тебя, милая Ангра, — как можно ласковее перехватил я ее руку, — не раздувать эту историю. Ведь ничего предосудительного в ней нет, не так ли?

Девушка недовольно поджала пухлые губки, но снимок вернула. Положив его на высокую полочку у телевизора, я, чтобы сменить тему, поинтересовался, где на территории усадьбы обычно проводят пикники.

— Я вас провожу, — потянулась Ангра к дверной ручке, — но советую захватить с собой куртку. Пригодится…

После конфуза с фотографией спорить с девушкой не хотелось, поэтому я молча выхватил из шкафа свою видавшие виды ветровку и небрежно перебросил ее через плечо.