Документ оказался не слишком четким, но вполне читаемым. Это был снимок, сделанный с изображения на мониторе компьютера очень дорогим запрещенным устройством. На нем содержались инструкции Финли Сквайрса о переводе денег в «Ригель бэнкорп». Номера счетов совпадали.

За столом воцарилось ледяное молчание. Санчес завершил встречу, поблагодарив участников, и попросил зрителей оставаться у экранов, чтобы познакомиться с Баррольдом Лейтоном.

Как только камеры отключились, Сквайрс встал.

— Ответом на эту шараду будет серьезный судебный иск, — бросил он коротко и вышел из студии.

Телеведущий повернулся на своем кресле к Левайну и оценивающе поджал губы.

— Классное выступление, — проговорил он. — В ваших интересах доказать то, что вы нам здесь рассказали.

Профессор только улыбнулся в ответ.

Вернувшись в свою лабораторию с результатами тестов, полученных в отделении патологии, Карсон неловко продвигался по узким проходам гриппозного отсека. Было уже больше шести, и почти все разошлись. Де Вака ушла несколько часов назад, чтобы сделать тесты ферментов в компьютерной лаборатории; пора заканчивать работу и начинать долгий путь на поверхность. Но, несмотря на то что Карсон ненавидел тесные пространства гриппозного отсека, он обнаружил, что ему не хочется уходить. Он остался без соседей за обеденным столом: Вандервэгон, естественно, отсутствовал, а Харперу предстояло еще сутки провести на больничной койке.

Возле люка, ведущего к выходу, ученый застыл на месте. Незнакомец в защитном костюме синего цвета находился в его лаборатории, изучал рабочий стол, переворачивал предметы. Карсон нажал кнопку интеркома на рукаве.

— Вы что-то ищете? — спросил он.

Человек выпрямился и повернулся к Карсону, и за прозрачной пластиной визора тот увидел сильно обгоревшее на солнце лицо Гилберта Тиса.

— Доктор Карсон! Очень рад знакомству. Не могли бы мы с вами поговорить?

Он протянул руку.

— Почему бы и нет, — ответил Карсон, чувствуя себя глупо из-за того, что ему пришлось пожать руку следователя сквозь несколько слоев резины. — Давайте присядем.

Тис огляделся.

— Я так и не понял, как это делается в проклятом защитном костюме.

— Что ж, тогда вам придется постоять, — сказал Карсон, подходя к рабочему столу и усаживаясь возле него в кресло.

— Так я и поступлю, — заявил следователь. — Вы знаете, знакомство с потомком Кита Карсона для меня большая честь.

— Больше никто так не думает, — заметил Карсон.

— Ваша скромность тому причиной, — сказал Тис. — Сомневаюсь, что многие об этом знают. Естественно, я прочитал ваше личное досье. На мистера Скоупса произвела большое впечатление ирония истории. — Он немного помолчал. — Должен сказать, общение с мистером Скоупсом завораживает.

— Он обладает выдающимся умом. — Карсон оценивающе посмотрел на следователя. — Почему вы задали вопрос о вскрытии Брэндон-Смит в зале для конференций?

Наступила короткая пауза, а потом ученый услышал в наушниках смех Тиса.

— Вы ведь выросли среди аначей? Значит, должны знать одну из их древних поговорок: «Некоторые вопросы длиннее, чем другие». Тогда я задал очень длинный вопрос. — Следователь улыбнулся. — Но вы появились здесь недавно, и он к вам не относился. Мне бы хотелось поговорить о Вандервэгоне. — Тис заметил гримасу, появившуюся на лице Карсона. — Да, я понимаю. Ужасная история. Вы хорошо его знали?

— После того как я начал здесь работать, мы довольно быстро подружились.

— Каким он был?

— Он из Коннектикута. Чувствуется, что он окончил частную школу, но мне он нравился, и под маской серьезности скрывалось своеобразное чувство юмора.

— А вы не заметили ничего необычного перед тем, что произошло в столовой? Может быть, он вел себя странно? Его характер не изменился?

Ученый пожал плечами.

— Всю последнюю неделю он казался озабоченным, словно ушел в себя. Когда к нему обращались, не отвечал. Я не думал об этом, ведь все мы пережили шок. Кроме того, здесь многие ведут себя странно. Вы не представляете себе, как велико напряжение. Все называют это состояние лихорадкой «Маунт-Дрэгон». Как усталость от одиночества и замкнутого пространства, только хуже.

Тис рассмеялся.

— Я это чувствую на собственной шкуре.

— После гибели Брэндон-Смит Брент сделал публичный выговор Эндрю. Мне кажется, он принял это очень близко к сердцу.

Следователь кивнул.

— «Если же правый глаз оскорбляет тебя», — пробормотал он. — Скоупс процитировал эти слова Вандервэгону во время разноса, который устроил в конференц-зале. И все же выколоть себе глаз… это слишком сильная реакция на любой стресс. Вот что сказал герцог Корнуэльский в «Короле Лире»: «Вон, гадостная слизь! Наружу хлынь! Ну где твой блеск?» [53]