Я уже все понял, это было местное народное лакомство – булка, размером с хороший батон, из неудавшегося сдобного теста с начинкой из мака и изюма, действительно непропеченная и клейкая внутри.

Стен тем временем, попив воды, снова отправился в ванную. Картина повторялась, только вот пес все больше походил на перебравшего гуляку. Похоже, дрожжи с сахаром и изюмом в его желудке работали весьма интенсивно и Стен превратился в ходячий самогонный аппарат. В общем, вечерок выдался веселенький. Пять раз пес, напившись воды, где-то через пятнадцать минут отправлялся в ванную, становясь с каждым разом все пьянее и пьянее. Андрей топал за ним, порывался взять его на руки. Я вяло его отгонял. Лена, вся красная, пыталась объяснить, что Сеня не знал и больше не будет. В итоге я рявкнул, что пес взрослый и сам прекрасно знает, что булки ему лопать нельзя. Только сухари. И вообще. Прекратить панику на корабле и заняться чем-нибудь общественно-полезным. Андрея я загнал в кресло, поставил перед ним пиво и попросил полистать «Справочник ветеринара».

– Ленусь, свари мне, пожалуйста, чашечку кофе. Как умеешь только ты.

Я понимаю, что здесь попахивало мужским шовинизмом, но Лену надо было тоже срочно чем-то занять. Морально я был готов к развлечению на всю ночь. Но через некоторое время Стен на подгибающихся лапах убрел в комнату, упал на ковер и погрузился в беспокойный сон. Напряжение спало, из спальни появился Сенька и тихо пробрался к телевизору. Для успокоения разыгравшихся нервов мы выпили по паре бокалов красного вина, еще немного потрепались и в квартире до утра было более– менее спокойно.

Утром они опять уехали на свою экскурсию, пока я спал. На кухонном столе для меня были приготовлены несколько кусков мясного пирога. Позавтракав, я взялся за перевод и уже к полудню его закончил. Стен, то ли ощущая себя виноватым, то ли страдая похмельным синдромом, был тише, воды ниже травы. Еще перед прогулкой с собакой я запустил программу проверки почты и получил всего одно сообщение. Оно было подписано электронной подписью – то есть содержало короткую компьютерную программу, как уверяют ее разработчики, обеспечивающую защиту от подделки, в силу построения на принципе случайных чисел.

Это было письмо от Руджеро. «Серджио, пожалуйста, отложи все дела и срочно приезжай» – вот и все что было написано в его письме. Это было, как глас божий и уж не знаю может из за подчеркнутого слова срочно, а может в следствии веселья последних дней, но я тут же начал готовиться к поездке. В общем-то, готовиться – громко сказано. Все сборы заключались в том, что я бросил в машину несколько технических словарей, обычный джентльменский набор своих вещей и отправился на прогулку со Стеном, в ожидании возвращения моих гостей.

Вернулись они после полудня, и мы со Стеном встретили их возле дома. Поднявшись в квартиру, я сообщил друзьям:

– Ребятки, простите великодушно, но обстоятельства складываются так, что мне надо уехать на несколько дней. Квартира в вашем полном распоряжении, вы уж тут сами как-нибудь планируйте свое время и отдыхайте. Я набросал список мест, куда можно съездить и посмотреть, в конце концов, в городе есть летний каток и бассейн, а в Инфоцентре можно купить билет на рыбную ловлю и ловить рыбу прямо под стенами замка. Постараюсь вернуться, как можно быстрее, но обещать ничего не могу.

– Сережа, а может быть ты оставишь Стена? Мы за ним присмотрим.

– Скорее он будет вам мешать, а мы настолько привыкли путешествовать вместе, что без него в дороге мне будет точно чего-то недоставать.

– 

Лойола стоял в центре круга, образованного креслами кардиналов, составляющих конклав. Он только, что изложил свои доводы в пользу создания нового ордена и теперь ожидал высказываний присутствующих. Он слышал шепот за своей спиной, но смотрел только на Папу.

Папа Павел III тоже смотрел на него, оценивал этого невысокого худощавого человека, в котором ощущалась огромнейшая сила воли. Он тоже слышал перешептывание кардиналов, но не придавал ему особого значения, его гораздо больше занимал стоящий перед ним человек. Без малого двадцать лет служения церкви. Способность подчинить своей воле людей, казалось, была столь же естественна для него, как и способность дышать. Придя в монастырь после военной службы, простым монахом он вскоре занял место настоятеля, причем это его назначение было воспринять всеми, как единственно возможное.

Затем к нему попало прошение Лойолы о создании нового ордена, которое было настолько продуманно, что, еще не приняв решение об его удовлетворении, он пожелал встретиться с человеком, составившим его. Спроси кто-нибудь Папу, на кого эта встреча произвела большее впечатление на него или на Лойолу, ему бы пришлось признать, что на него.

Впервые ему встретился человек, способный, вести себя на равных, при этом, не переступая черты предполагаемой субординацией. Не меньше удивляла и способность убеждать. Пожалуй, собеседник был просто обречен, разделить точку зрения этого человека, что бы он, не предлагал.