Чтобы окончательно придти в себя, я решил проверить свою почту, но, взяв в руки телефон, увидел, что мне кто-то звонил. Машинально я проверил, от кого шли вызовы, и весь мир вновь перестал существовать для меня.

С замирающим сердцем я включил вызов и стал считать гудки вызова.

– Кьяра, милая, любимая, где ты?

– Сережа, я тебе звонила.

– Да моя чудесная, я знаю, к несчастью я не был возле телефона и только сейчас увидел. Кьяра скажи, где ты я сейчас же отправлюсь к тебе.

– Я дома.

– Чудесно, я сейчас в Риме, только без машины, так что сейчас придумаю, как добраться до Уидины и выеду.

– Сережа, ты в Риме?

– Мы здесь со Стеном.

– Тогда давай я подъеду сама за вами.

– Любимая, скажи, куда тебе удобнее добраться и я буду ждать тебя там.

– Ну, что же тогда до встречи, через три часа на площади Палаццо Делла Република.

– Я люблю тебя.

С трудом, заставив себя закончить разговор, я совершенно забыл о том, что на дворе ночь, что вообще-то ночью положено спать. Но все это перестало иметь для меня значение.

Решительно выйдя из своих комнат, я отправился на поиски кого-нибудь, кто бы смог мне помочь добраться до площади Палаццо к назначенному времени.

Брат Рафаэль сидел в холле и, кажется поджидал меня. Во всяком случае, моему появлению и последовавшей за ним просьбе он нисколько не удивился.

– Хранитель вы говорите вам необходимо быть на Палаццо Делла Република через три часа, ну что ж вы можете еще пару часов подремать. Мы доберемся туда минут за тридцать не больше.

– Вы уверены?

– Простите Хранитель, но я знаю Рим.

Вернувшись к себе, я посмотрел на время. До времени отъезда, предложенного братом Рафаэлем, было еще час и сорок минут. Находиться в запертом помещении было выше моих сил и, позвав с собой Стена, я вышел в парк. Темные аллеи, освещенные только лунным светом, в другое время наверняка привлекли бы мое внимание и я бы бродил увлеченный романтикой окружающего парка, погруженного в это призрачное состояние. Но сегодня я не видел ничего кроме дисплея мобильного телефона, высвечивающего текущий час, а Стен всем видом показывая, что нормальным созданиям в час ночной спать положено, но, учитывая, что я в таком состоянии, то уж он за мной присмотрит.

В холл мы вернулись за десять минут до назначенного времени.

Брат Рафаэль, кажется, никуда не уходил. Во всяком случае, мы застали его сидящим на прежнем месте в той же самой позе.

– Ну что же едем, я попытаюсь ехать как можно медленней, чтобы вы смогли посмотреть ночной Рим.

Наша поездка по ночному Риму, в другое время заинтересовавшая бы меня, сейчас прошла мимо моего внимания. Единственное, что меня занимало, не опоздаем ли мы на площадь. И вдруг Кьяра доедет раньше и не дождется меня.

На площади никого не было. В этот не то очень поздний, не то очень ранний час ночные гуляки уже разошлись, а утренние еще не вышли.

– Хранитель вас подождать?

– Спасибо не надо.

– При необходимости вам достаточно только позвонить и сказать, где вы и я обязательно вас оттуда заберу.

Попрощавшись, он уехал, и мы со Стеном остались одни. Пытаясь угадать, откуда же подъедет Кьяра, мы обошли всю площадь по кругу, а затем обосновались в ее центре, возле фонтана. Я присев на его бортик, а Стен свернувшись возле моих ног.

Если бы в момент появления этого голубого Ситроена все ангелы спустились с небес, то это не произвело бы на меня большого впечатления.

– Кьяра, моя любимая Кьяра, я больше не хочу отпускать тебя, не хочу расставаться с тобой.

– Сережа, это действительно ты, как чудесно.

Стен, о котором мы в это мгновение забыли, старательно влез между нами и тихо повизгивая, выражал свою радость. Где-то через полчаса, после нашей встречи, в реальность нас вернул сигнал автомобильного клаксона.

Ситроен, стоящий поперек дороги, перекрывал движение и даже тактичному водителю, который безуспешно пытался объехать его, не мешая нам, все же надо было ехать.

– Кьяра, ты знаешь, мое отупение не имеет границ. И единственное, что мне приходит в голову, так это сбежать куда-нибудь подальше от всего происходящего, уехать туда, где нам было так хорошо и спокойно.

– Сережа, мне очень хочется согласиться с тобой, тем более что, по меньшей мере, ближайшие два дня я могу ни о чем не думать, и пусть все будет, как ты хочешь.