– Сеньор Попов? – раздалось у меня из-за спины.

– Да.

– Пойдемте, я вас отвезу, – и, подхватив мой чемодан, повел нас к стоянке машины.

Обычно привыкший самостоятельно управлять со своими вещами, я, в этот раз не высказав не малейших возражений, против того, чтобы кто-нибудь другой поборолся с этим ящиком на колесах.

На стояке мы подошли к роскошному Бентли, где наш сопровождающий предложил нам со Стенном разместиться на заднем сиденье. Такое определение, не совсем точно, потому что я рыкнул на Стена, собравшегося залезть на сиденье, и он с обиженным видом улегся перед сиденьем, благо места для него было предостаточно. Не зная Рима я не пытался определить, куда мы едем, положившись на нашего встречающего.

Спустя некоторое время мы въехали в район, застроенный виллами. Подъехав к одной из них, мы въехали в автоматически открывшиеся ворота гаража и остановились. Я уже собрался выходить, но наш водитель, обернувшись ко мне, сказал, что наша поездка еще не окончена.

Как только ворота закрылись, пол гаража вместе с нашей машиной, стал опускаться вниз, и через некоторое время мы опустились в катакомбы. Как только лифт остановился, мы вновь поехали. Я с интересом смотрел по сторонам.

Мы ехали по лабиринту пещер, достаточно широких и высоких. По-моему, они были естественного происхождения, только кое-где подправленные руками человека.

Наше путешествие, длившееся около получаса, завершилось в большом подземно зале, где наш провожатый, взяв мой чемодан, проводил нас к лифту, за стеклянными дверьми была видна кабина.

Поднявшись на лифте, мы оказались в огромном холле, за окнами которого был виден парк, а вдали за оградой виднелись крыши.

– Ну, вот мы и дома – сказал наш провожатый, пойдемте, я вам покажу ваши апартаменты.

Я посмотрел на Стена. Остро чувствующий окружающих, он не высказывал ни каких признаков беспокойства. И положившись на своего друга, я спокойно пошел по широкой деревянной лестнице на второй этаж, следом за своим провожатым.

По ковру, застилавшему каменный пол второго этажа, мы подошли к массивным деревянным дверям, украшенным резьбой. Никаких признаков замков или других запоров я не увидел.

– Это ваши личные апартаменты. Располагайтесь, обживайтесь.

Мы вошли в огромную комнату с большим окном, возле которого стоял, как будто привезенный из музея, массивный стол с лежащими письменными принадлежностями. Гусиные перья, фарфоровая чернильница, стопка листов пергамента – все это больше похожее на музейные экспонаты, здесь вполне соответствовало остальной обстановке.

Одну из стен закрывал огромный гобелен изображающий коленопреклоненных рыцарей перед каким-то стариком. Над огромным камином висела картина, я не знаток изобразительного искусства и не могу назвать художника. Но картина была написана с таким мастерством. Что даже я, считающий себя полным профаном в изобразительном искусстве невольно поддался очарованию, изображенной на ней женщины. Огромный шкаф с толстыми стеклами, вставленными в дверцы, скрывал за собой стопки фолиантов.

Возле стола стоял огромный резной стул, а возле камина два огромных кресла с высокими спинками.

За приоткрытой дверью виднелась огромная кровать с балдахином стоящая посреди чуть меньшей, чем первая комнаты. На стене спальни были развешены небольшие эскизы и гравюры. Из нее вела еще одна дверь.

Войдя в нее, я оказался в туалетной комнате. Ожидая увидеть ночной горшок и лохань для мытья, я был приятно поражен, когда увидел современное туалетное оборудование, будто сошедшее с рекламных буклетов о самой современной сантехнике.

Закончив осмотр я сел в кресло, пытаясь хоть как-нибудь осмыслить увиденное. Я так и сидел, когда в дверь постучали. Вошел наш провожатый, одетый в монашеский плащ. Он принес какой-то балахон из неотбеленного полотна и сказал, что это моя одежда на сегодняшнюю вечернюю церемонию. Извинился и вышел.

Я рассматривал балахон, когда в дверь снова постучали:

– Ну, вот мы и встретились, вы позволите войти в ваши апартаменты – сказал Анджело, наверно изумлены всем.

– Изумлен, это еще слабо сказано.

– Вы извините меня, что я лично вас не встретил, но знаете ли, дела. Все же до начала вечерней церемонии еще осталось время и я успею. Вам кое-что рассказать.

– Анджело, скажите, мы собираемся на маскарад, – и я указал на балахон.

– Что вы Сергей. Просто церемония, в которой вам предстоит участвовать, проходит без каких-либо изменений вот уже без малого тысячу лет и вот эта одежда ее часть.

– Но что же это за церемония такая.

– Это церемония посвящения хранителя в его сан. Вам будет интересно. А для нас она имеет особенное значение, потому что спустя четыреста пятьдесят лет мы вновь обретаем главного Хранителя, – и, видя мое недоумение, добавил, – да, да именно главного хранителя – таков теперь ваш статус.

– Но как я могу стать главным хранителем, если то чего не знаю о хранителях вообще.

– Видите ли, Сергей, ваши знания, наши желания, не имеют к этому ни малейшего отношения. Та печать, которая находится у вас, вы, кстати, привезли ее, – и, получив мое подтверждение, продолжил, – является шестой печатью, замыкающей остальные пять – главной печатью из всех составляющих Великую печать и ее хранитель является главным Хранителем.