Но этой помощи мне хватило.

Я вслепую ударил по фитильмотору, чувствуя, как по ноге скользит раскаленный клинок. Боль оказалась настолько яркой, что я едва не потерял сознание. И все же успел почувствовать, что поврежденная голень освободилась. Захлебываясь холодной водой, пролез сквозь разбитое при ударе окно. Оттолкнулся здоровой ногой и пошел вверх.

Подбородок без сил опустился на грудь. Остекленевшие глаза беспомощно смотрели, как «ласточка» растворяется в колышущемся мраке.

Как именно я выполз на колдетонный берег – не запомнил.

Фитильгрузовик преступников благополучно свернул на проспект Нетрезвых мыслей.

Ах, смоляные волосы, буйным каскадом спадающие на плечи. Округлые щечки, испуганно сжатые губы, большие глаза, преисполненные тревоги. И очень милый нос – так и хочет, чтобы его слегка куснули.

– Ам!

Симпатичное личико показалось мне настолько манящим, что я тут же попытался его облобызать. Люблю, знаете ли, приходить в себя и целовать первую попавшуюся женщину.

Меня грубо оттолкнули и двинули кулачком под дых. Я закашлялся и исторгнул горькую воду.

– Жить будет, – сказали знакомым голосом. И шепотом добавили: – Но очень тяжело!

– Фитильку вытаскивать? Глубоко пошла, гаспидская железяка. До утра провозимся. Может, дежурного магика вызвать?

– Не надо, – тот же чарующий голосок. – Пускай себе плавает. Этот… сам ее достанет.

– Как скажете, госпожа инспектор.

Юласия стояла рядом со мной на коленях и даровала мне очень недовольный взгляд.

– Еще несколько секунд назад ты была готова вытащить меня из преисподней, – со стоном произнес я, приподнимаясь на локтях. – Теперь-то злость откуда, любимая?

– Закрой пасть! – приказала моя бывшая жена. И тут же поступила совершенно по-женски – согласно логике предыдущего предложения. – Рассказывай, что произошло.

Мне было до невозможности больно. Шла регенерация – ногу нещадно пекло, в груди стреляло, горло сокращалось от слабых приступов тошноты. Но мне удалось ответить:

– Я работал, гнался за подлецами, стрелявшими в мой дом. Не догнал. К сожалению…

– И за кем ты несся в канал? За рыбами?

У меня имелось правило: никому не рассказывать о деталях расследования. Потому пришлось бессовестно наврать. Мол, накрыл недавно шайку мелких наркоманов и выбросил в Черное озеро весь их запас усладиума.

– Вот подлюки и решили отомстить. Приволокли…

– …армейскую баллисту дальнего боя, – спокойно закончила Юласия. – У рядовых бандюков такое мощное оружие? Да оно стоит не меньше твоего дома! Что ты городишь, ищейка?

– Ищейка, за которой ты была замужем, – парировал я. – Откуда мне знать. Пойди – у них спроси.

– Нет! Это ты сейчас пойдешь! Покатишься в… в предбанник Управления. И будешь там сидеть, покуда все не расскажешь, жалкий лгун.

– Мамой клянусь, – горячо заверил я. – Говорю правду!

– Твоя мать уже лет двести на кладбище. А я была за тобой замужем. Так что знаю, когда ты врешь, а когда всего лишь недоговариваешь. У тебя ведь нет третьего варианта. Только ложь или молчание.

В глубине души я знал, что Юласия права. Но признаться в этом?

– Если хочешь – забирай меня. Даже не в предбанник, а в Скалу-под-Небом. Все равно больше ничего сообщить не могу – ничего не знаю! Сказано: попал под горячую лапу дворовой шпане. Могу подтвердить это под присягой и на исследовании «правдивым» щупом.

Одно из моих лучших умений – профессионально врать. Да-да, я научился обманывать даже детекторы лжи. Сказывается четырехвековая практика.

– Демоны! – выругалась госпожа инспектор полиции. – Действительно не врал…

Только теперь я заметил, что к моей шее прикасается тонкая паутинка ее мозгомпьютера. Фух, пронесло. Мог и расколоться, ошеломленный купанием в канале.

– Стало быть, дыра на проспекте Темного света – работа наркоманов? – хмуро спросила Юласия.

Я кивнул:

– Их, собак нерезаных. Мне едва удалось уйти благодаря Малышу.

– А, демон твой.

– Когда-нибудь познакомлю, – пообещал я. – Ты ведь всегда хотела иметь детей…

Здравый смысл подсказал, что рот неосознанно ляпнул огромнейшую глупость. Но фразу таки удалось закончить. К большому моему сожалению.