– Приведи ко мне Бамета, - бросаю Трику, запирая Малыша в его комнате.

Едва успеваю снять грязную одежду, как раздается стук в дверь. Быстренько он однако обернулся, вот что значит хорошая головомойка, усмехаюсь я, и крикнув, - Входите, - отступаю за распахнутую дверцу огромного платяного шкафа.

Однако, спешно натягивая на себя чистые вещи слышу голос доктора Тормела, а вовсе не Трика.

– Садись сюда, - заботливо суетится доктор, и, видимо не найдя меня взглядом, тревожно спрашивает: - Эзарт, вы где?

– Здесь, одеваюсь, - бурчу я, догадываясь, кого привел мне старый хитрец.

Я и сам намеревался взглянуть на его пациентку, но теперь, возмущенный назойливостью Тормела собираюсь немного проучить партизана. Пусть не считает, что мной можно беззастенчиво манипулировать. Не торопясь заканчиваю одеваться, и, закрыв шкаф, поворачиваюсь к доктору, намеренно не замечая тонкую фигурку примостившуюся на краю кресла.

– Здравствуйте доктор, - сухо приветствую его, - вы что - то хотели?!

В этот момент в дверь снова стучат, и, получив разрешение, деликатно входят Бамет и Рикен.

– Да мы только...
– заторопился Тормел, уяснивший, наконец, что явился не вовремя.
– Это Ланала Дак, она уходит и хотела вас поблагодарить.

Что-то слишком быстро она излечилась, соображаю я, небрежно оборачиваясь к докторской протеже с заранее заготовленной скучающей миной. И, как мышь в мышеловку, попадаюсь на ясный свет серых глаз. Эти измученные недомоганьем, огромные на высохшем личике глаза смотрят с такой невообразимою мудростью и добротой, что мне становится бесконечно стыдно. А девочка, поднявшись с кресла, светло улыбается бескровными губами и тихо шепчет:

– Спасибо за все, мне стало легче. Прощайте.

Она успевает сделать только пару шагов, как я уже опомнился и принял решение. Как там говорит Симон, до царя далеко?! И, в крайнем случае, Бенгала не самое худшее место в этой галактике.

– А теперь послушайте меня, - сурово заявляю я, глядя на Тормела.
– Сейчас у меня срочное дело, и вы, доктор, пойдете с нами. Но сначала Бамет поможет Ланале пройти в ее комнату. И когда я освобожусь, то сам решу, стало ей лучше или нет. Бамет, поторопись!

Бамет, правильно поняв мой приказ, подхватывает тощее тельце на руки и выносит из комнаты. А я подхожу к столу и демонстративно протянув руку в сторону датчиков компа, с нажимом говорю по афийски:

– Без моего разрешения никого из замка не выпускать. Двери не открывать. Повторить приказ.

И послушный комп, не умеющий удивляться ни странному обращению, ни выбранному языку, бодро рапортует:

– Принято, без разрешения никого не выпускать, двери не открывать.

Разворачиваюсь и, не оглядываясь на онемевших зрителей, решительно выхожу из комнаты. Трик и Тормел опомнившись, торопятся следом, Бамет догоняет нас на последних ступеньках лестницы. Отпираю замок и, сделав всем знак на всякий случай отодвинуться, распахиваю дверь в нижнее помещение башни. Яркий свет заливает комнату, где главным украшением служит печь для сожжения останков казненных преступников. В свое время мне пришлось пойти на то, чтоб печь была настоящей, ее принимала комиссия из королевских советников. Хорошо еще, что никто из них не захотел проверять гильотину, поверив мне на слово. И сейчас около этого страшного атрибута башни смерти лежит, не подавая никаких признаков жизни, связанный шпион.

– Он умер?!
– тревожно выдохнул Тормел, и, несмотря на запрет, ринулся к лазутчику.

– Не думаю, - крепко поймав доктора за руку и со всей возможной осмотрительностью приближаясь к телу, скептически бурчу я, - люди с его способностями так просто не умирают.

Кожа рук шпиона на ощупь холодная, пульс не прощупывается, и доктор, присевший возле него, скорбно поджимает губы. Противное ощущение непоправимости происходящего охватывает меня, заставляя сильнее биться сердце и потеть лоб. Ну не может же быть, ведь ничего плохого я ему не сделал! От удара усыпляющих волн еще никто не умирал, это проверено. Правда, я немного усилил излучатель, и ударил его не один раз. Но ведь на него меньшее и не подействовало! А может потому и не подействовало что у него мозг как-то по-другому устроен?! Нет, такого не может быть. Я снова наклонился и еще раз тщательно ощупал незнакомца. И внезапно понял, что именно в его кажущейся гибели показалось мне неестественным. Холодная кожа на ощупь была живой и эластичной. Либо он умер недавно, либо... Уже смутно подозревая, с чем мне пришлось встретиться, кладу на лоб незнакомца свой браслет, шепнув в него на межгалактике пару команд. И то, что доложил крохотный динамик в моём ухе, просто ошеломило. Шпион был жив, но все процессы в его теле замедлились в сотню раз. И в это состояние он, по-видимому, ввел себя сам, совершенно добровольно. Потому что изо рта свисала, сразу не замеченная мною, бронзовая цепочка. Непонятно, как незнакомец умудрился достать губами свой медальон, но он это сделал.

– Обратите внимание, доктор, на еще одну невероятную способность жрецов темной луны, - забирая свой браслет, говорю Тормелу.
– Этот человек с помощью своего медальона сумел в сотню раз замедлить свой пульс. И я подозреваю, что только с помощью тайного пароля, который известен другому жрецу, он сможет вернуться к нормальной жизни.

– Не может быть, - недоверчиво хмыкнул доктор, кладя пальцы на пульс шпиона.

Целую долгую минуту мы ждем, вглядываясь в напряженное лицо Тормела и облегченно вздыхаем, лишь увидав вспышку изумления в его глазах.

– Боже мой, если бы мне рассказали, я бы не поверил!
– потрясенно бормочет Тормел.
– Эзарт, можно я останусь, понаблюдаю?!

– Нет, - твердо пресекаю исследовательские порывы доктора, - Я не знаю, на что еще он способен, может даже слышит наш разговор, и едва мы уйдем, нападет на вас. Нет, пока нет! Но возможно, позже я что-нибудь придумаю, - примиряющее добавляю, сжалившись над расстроенным доктором.

– Эзарт, а как ты догадался, что он не мертв?!
– осторожно спрашивает Трик, когда, заперев башню, мы направляемся к лестнице.