И произошло чудо! Мельтешащие перед глазами тугие кольца внезапно обмякли, как будто их выключили. Но не успел я обрадоваться этому сверхъестественному явлению, как почувствовал, что Бамет тоже обвисает в моих руках, словно мокрая тряпка, а сами руки от попавших на них капель начинает замораживать, как от низранского кинжала.

И тут предводитель зло рявкнул на тагларцев, и меня потащили за ноги с такой силой, что, выдирая из липкой грязи и таща за собой Бамета, я вылетел на траву.

За те несколько минут, что понадобились мне, чтобы прийти в себя, тагларцы по приказу предводителя разбили под раскидистой пальмой бивуак. Пока остальные разводили костерок, двое парней в вязаных шапочках обтерли Бамета листьями и намазали кровоточащие ссадины и ранки какой-то мазью. Однако в себя охранник всё еще не приходил, и, подхватив свои цепи, я решительно направился к нему. Предводитель протестующее протянул было руки, однако, наткнувшись на мой взгляд, отступил, и, демонстративно поигрывая топориком, встал около Трика. В ответ я лишь отрицательно покачал головой, надеясь, что приверженец темной луны правильно поймет мою жестикуляцию.

Взяв безжизненную руку Бамета, я постарался как можно незаметнее прижать её к своему левому запястью. И, чтобы сбить с толку внимательно следившего за мной предводителя, запричитал, поднимая к небу глаза, и старательно подражая Айселу. Разница была лишь в том, что причитал я на древнем языке моего мира и не молитвы, а указания мику.

Предводитель пару минут недоуменно прислушивался к непонятным словам, затем, внезапно прозрев, с ревом возмущения ринулся ко мне.

– Замолчи! Ты обещал не разговаривать!
– Срывая голос, вопил предводитель, подбегая к распростертому на скудной подстилке из листьев израненному телу охранника. Вылепив на своей физиономии самое скорбное выражение, на какое только был способен, я укоризненно взглянул на него и оскорблённо заявил:

– Так я и не разговариваю!

Предводитель даже захлебнулся от возмущения, и обличающе тыча в мою сторону пальцем, заверещал:

– Я сам слышал! Ты говорил непонятные слова!

– Но это же не разговор!

– Как это не разговор! А что же тогда?!
– Он возмущенно вытаращил глаза.

– Это молитва! Не видишь, я молюсь о здоровье своего слуги!
– Назидательно изрек я и, видя растерянность своего оппонента, мягко спросил, - Тебя, как зовут то?!

– Шебар.
– Машинально ответил он, и, сразу спохватившись, ехидно прищурился, - Но тебе это ничего не даст! Я все равно запрещаю тебе разговаривать!

– А это нужно тебе, а не мне!
– хмыкаю я, наблюдая, как щеки Бамета начинают розоветь и дыхание становится ровнее.

– Зачем мне?!
– скептически возражает Шебар.

– Ну, вот если, например, я замечу, как к тебе подползает змея, как я должен кричать, эй ты, который не разрешает мне разговаривать, так, да?! А змея тебя за это время пять раз укусит. А если я просто скажу - Шебар, змея!
– ты успеешь отскочить.

Однако мои слова неожиданно произвели на предводителя прямо противоположный эффект тому, на который были рассчитаны.

– Если эта падаль не сможет идти после привала, - зло рявкает он, презрительно пиная крепким сапогом покрытую язвочками ногу Бамета, - то останется здесь! И молись молча!

И, уже отходя к постеленному для него под пальмой покрывалу, высокомерно хмыкнул:

– Меня не кусают змеи!

Мои кулаки стянуло в тугие узлы, а зубы громко скрипнули. Всего лишь несколько раз в жизни мне так неистово хотелось набить кому нибудь морду. Ну, погоди же Шебар! Если только мне удастся живым выпутаться из этой передряги, я не успокоюсь, пока не устрою тебе хорошенькую выволочку!

Сладкие мечты о способах отомстить наглому предводителю немного скрасили для меня ожидание результатов команд, отданных мику. Сокращенные до минимума и выученные как стих, они были приготовлены мной заранее, как раз для такого вот случая. Пришлось, правда, добавить экспромтом приказ ввести Бамету лекарство и энергетик нам обоим, но это не слишком удлинило текст. И, благодаря замешательству Шебара, план превосходно удался! Я уже чувствовал прилив сил от двойной дозы энергетика введенного мне мику. А вот и Бамет задышал глубже и, наконец, открыл глаза.

К тому времени, как предводитель объявил конец привала, охранник уже вполне оклемался, и все же был еще очень слаб. Совершенно ясно было, что самостоятельно он и десяти шагов не сделает, поэтому я взвалил его на спину и решительно двинулся вперед. Первые несколько минут я все ожидал окрика предводителя и приготовился объявить ему ультиматум, однако как обычно он шел сзади всех и не проронил ни слова. И только вечером, на привале, проходя мимо меня, неожиданно спросил:

– Ты что, и вправду предупредил бы меня, если увидел змею?!