Завидное постоянство! Однако принцессе явно не помешало бы больше руководствоваться здравым смыслом, и поменьше - эмоциями!

– Уже исполнено, моя королева!
– Вскочив с места, шутовски кланяюсь ей и снова укладываюсь на скамью.

Эмоциональный Малат фыркнув, отворачивается и прикрывает ладошкой рот, пытаясь сдержать смех, остальные тоже прячут улыбки. Дариналь, покраснев, понимает, что ведет себя как капризный ребенок, но, не желая сдаваться, бормочет:

– Я понимаю, что мой отец больше всех виновен в гибели Трика, но никогда не смогу простить Эзарта за то, что устроил спектакль из его казни!

Ну всё, мое терпение лопнуло! Я приподнимаю голову, собираясь вскочить и отчитать упрямую девчонку, но тяжелая рука Симона удерживает меня.

– А понимает ли ваше величество, что если бы Эзарт не придумал Башню смерти, Трика все равно казнили бы, только на площади?!
– Не стараясь смягчить свои эмоции, резко произносит Найш.
– И что ваши и его друзья попытались бы его отбить у охраны?!

Принцесса порывается что-то сказать, но Симон резким движением руки останавливает ее на полуслове.

– Но, вероятно Ваше Величество не знает, что ее отец тоже это понимал, поэтому количество кохров было утроено, и всем выдали боевые патроны вместо оглушающих! И в случае нападения горожан им всем было приказано стрелять в Трика! Поэтому у него шансов на спасение не было! Но зато у ваших друзей, многие из которых сидят сейчас в соседней камере, было очень много шансов быть расстрелянными вместе с ним! А также у кохров, которые за то, что бросились вчера защищать вас и ваших сестер сидят теперь рядом с ними! Теперь вы понимаете, сколько жизней спасла затея Эзарта?!

– Оставьте ее Симон, ничего она не понимает, - Буркнул я, и это окончательно вывело из себя Дариналь.

– Да по какому праву вы так обо мне говорите?!
– Взвилась она.

– По праву заключенного, - отрезал я, поплотнее заворачиваясь в плащ.

Новоиспеченная королева, возмущенно фыркнув, вернулась на свое место и в камере надолго установилась тишина.

Время в тюрьме тянется так медленно, что я уже не раз пожалел, что слишком рано припёрся сдаваться. Пара пирожков, съеденная за завтраком, давно превратилась в приятное воспоминание и хотелось есть, но варвары кормить нас что-то не торопились. Хорошо, хоть в маленькой келье с сомнительными удобствами, вход в которую находился в дальнем углу камеры, постоянно текла слабая струйка воды. Мы с Симоном уже уточнили все возможные варианты будущего побега, и теперь просто ждем удобного момента.

Наконец, уже на закате, два дижанца, вооруженные топорами, принесли корзину с едой. Один остался у двери, держа наготове свой топор, второй прошел несколько шагов и поставил корзину на пол. Криво усмехнувшись, он сделал приглашающий жест рукой и повернулся к нам спиной, собираясь уйти. Симон, качнувшись ко мне, жарко шепнул:

– Давай!

Но я и сам уже, выхватив станнер, в прыжке нажимал кнопку. Дижанец запнулся и начал падать головой вперед. Тот, что стоял у двери, не успев ничего понять, инстинктивно протянул к нему руку, и в этот момент я снова нажал кнопку. Так и не выпустив из рук топора, он рухнул на товарища.

Перешагнув через мирно спящих бандитов, осторожно приоткрываю дверь, и убеждаюсь, что в коридоре никого нет. Ну, разумеется, предусмотрительность вовсе не в характере дижанцев. Вернувшись, предлагаю Айселу постоять на страже, и согласно кивнув, священник занимает пост у двери.

Симон и Кегелат в это время сдирают со спящих дижанцев пропахшую брагой и потом одежду. Меня невольно передернуло от мысли, что придется одевать эти грязные домотканые вещи, но путь к свободе не всегда пахнет розами. Вернее, никогда не пахнет.

– Раздевайся! Живо!
– Рявкаю на перепуганного Малата, и подхватив с пола дижанца, укладываю его на свою скамью.

Сдернув с себя плащ, прикрываю им грязнулю и тащу второго на место Кегелата. Малат уже снял свой щегольской костюм и, стыдливо прикрывшись плащом, выжидательно смотрит на меня. Выхватив у него одежду, Симон отдает ее Дариналь, и, показав королеве на келью в углу командует:

– Переодевайтесь, и побыстрее!
– И, заметив её строптиво надувшиеся губы, грозно добавляет, - И никаких фокусов, это все в интересах королевства!

Передернув плечиками, Дариналь, демонстративно поджав губки, уходит в каморку.

Мы с Кегелатом тем временем, сбросив свою одежду, напяливаем на себя засаленные штаны и куртки дижанцев. Остался последний штрих. Надеюсь, что незаметно, достаю из жилета две маски а-ля дижанец. Одну одеваю на Кегелата, вторую собираюсь надеть на себя, как вдруг Симон, которому по-видимому пришла в голову новая идея, делает мне знак остановиться.

– Дай мне твою личность, - слегка поколебавшись, на межгалактике просит он.