Только теперь до меня доходит, что это женщина. Причем хорошо мне знакомая.

– Успокойтесь, Принцесса Дариналь, - увещеваю я драчунью, - Вам все равно не справиться со мной, лучше давайте поговорим спокойно!

– Мне не о чем с вами говорить!
– рыдая, выкрикивает она, - Я хочу только одного, убить вас! Это все из-за вас, мой отец в тюрьме, и я и десятки лучших граждан королевства! Эти звери расположились во дворце, как у себя дома! А виноваты во всем вы! Вы! Вы!

У нее, по-моему, начинается самая обыкновенная истерика, а от этого недуга я знаю только одно действенное средство. Повернув принцессу к себе лицом, я с удовольствием возвращаю ей пару хлестких пощечин. Захлебнувшись криком от возмущения, принцесса старается вырваться из моих рук, пытаясь ответить мне тем же, и, когда ей это не удается, заходится горьким плачем.

– Достаточно, Эзарт, - выступая из тени, знакомая фигура Симона ласково обнимает Дариналь за плечи и отводит на широкую скамью, прикрученную к стене.

– Как скажешь, - усмехаюсь я, пробираясь к противоположной, свободной скамье.

Устроившись с возможным комфортом, начинаю рассматривать собратьев по неволе.

А общество то, собралось, вовсе не заурядное! В углу, отвернувшись от остальных, сидит, завернувшись в алый шерстяной плащ, расшитый золотыми вензелями и украшенный застежкой из золота с крупными жемчужинами, сам Маннейг. Почему-то он не счел нужным заступиться за дочь, когда я приводил ее в чувство, похоже, вражда между ними зашла слишком далеко. Неподалеку от него ничком лежит, разом ставший каким-то невзрачным, прежде блистательный Малат. Я узнал его лишь по ярко синему костюму, обильно увешанному разностильными украшениями. Другие скамьи занимают еще двое знакомцев, главный священник храма трех богов, фанатичный Айсел Тии и главный казначей королевства Кегелат Митир, неподкупный воспитанник Симона. Сам Симон, успокоив кое-как принцессу, потихоньку перебирается ко мне на скамью. Мои глаза уже достаточно привыкли к полутьме подземелья, чтоб разглядеть, что соратник заметно прихрамывает и держится за правый бок.

– Что с вами?!
– тихонько спрашиваю я, вскакивая и помогая ему сесть, и пока стою, загородив директора от остальной публики, успеваю сунуть ему запасной браслет.

– Спасибо!
– отвечает Симон и, прикрыв руку плащом, одевает мику.
– Как ты узнал?
– шепчет он на межгалактике.

– Послал запрос,- так же тихо отвечаю я.

– Меня немного помяли дижанцы, - на Афийском объясняет Симон - они хотели, чтоб я уговорил Кегелата открыть казну. Пифал дал мне время подумать до завтра, Кегелату тоже. Самозванцу нужны деньги.

Ну, это то мне понятно. Только дело в том, что королевскую казну не так просто открыть. Выдолбленный в монолите скалы проход в огромную природную полость в горе перекрывает хитроумно поставленный огромный камень. Если не знаешь на что и в какой последовательности нажимать, можно сидеть у входа до скончания века. Даже король не знает шифра, а Кегелата легче убить, чем уговорить.

– А остальных за что сюда?
– интересуюсь я.

– Принцессу, чтоб не сбежала до свадьбы, Малата за то, что не пожелал транслировать речь Пифала к народу, но он похоже, уже раскаивается, тюрьма для него слишком тяжелое испытание. Король не пожелал добровольно отрекаться, однако видимо тоже жалеет о своей принципиальности, хотя из гордости не показывает этого. Айсел не стал короновать Пифала без официального отречения короля, и его обещали казнить первым. А ты за что?

– Мне предложили показать всей стране казнь неугодных, и дали время подумать до завтра.
– И, наклонившись к самому уху Симона, объясняю тихо, - но я сам хотел сюда попасть. И на межгалактике добавляю - чтобы помочь тебе сбежать.

– А возможно?!- оглянувшись, одними губами спросил Симон.

– Да. Только уж больно заманчиво предложение Пифала, можно ведь транслировать что захочешь. Главное чтоб коротко и доходчиво, пока не догадаются отключить!
– так же тихо объясняю я.

– Эзарт, хватит секретничать, - Не выдерживает наконец Маннейг, - Расскажите всем, что там у вас за новости!

– Простите Ваше Величество, я вас в темноте не узнал!
– насмешливо отзываюсь я.- Ах, извините Маннейг, я оговорился, вы же теперь не король?!

– А вы уже и рады!
– С ненавистью шипит принцесса.

– Впрочем, я готов рассказать новости, причем очень интересные, но только если вы расскажете, как произошло, что вы оказались здесь?!
– Старательно игнорируя принцессу, продолжаю разговор с ее отцом.

Маннейг не отвечает так долго, что я начинаю уже жалеть, что назначил за свои новости такую высокую цену. Но, в конце концов, повздыхав, он все - таки решается сам рассказать то, что вскоре так или иначе станет известно всему королевству.

– Да что тут рассказывать, - нехотя бурчит он, - Этот варвар Пифал просто нагло обманул меня. Он сказал, что все эти люди, пришедшие на прием вместе с ним, его родственники. Двоюродные братья что ли. А они потом захватили принцесс, и заявили, что убьют их, если я не отрекусь. Вот и всё. Ну а теперь рассказывайте вы.

– Нет не всё!
– Не соглашаюсь с ним я.
– Объясните мне, для начала, откуда вообще взялся этот Пифал, и почему вы решили так срочно выдать за него наследницу?!

Маннейг снова надолго затихает, но по напряженной тишине, стоящей в камере, я понимаю, что этот вопрос интересует не только меня одного. Впрочем, понимает это и бывший король, потому что тихо признается упавшим голосом:

– Ну он прибыл из Дижана, привез грамоты от дижанского короля, и попросил руки принцессы. Помните, я приглашал вас на прием?