– В твоем доме хватает проезжих, которые хотят покормить или попоить своих лошадей.

Откашлявшись, Вилле сказал:

– Много проезжих на дорогах. Иной раз тащится целый обоз и такой, что конца его не видно. И откуда столько бывает мужчин и лошадей? Ведь как будто их кто-то нарочно рассыпает по дорогам. А уж если такая толпа влезет в дом, так только подавай им спички и табак.

Вилле посмотрел на Хювяринена, чтоб увидеть, понимает ли он всю тонкость его мыслей. После этого Вилле продолжал:

– Да и табак у нас ужасно расходуется. Но в моем доме я не вытаскиваю кисет из-за пазухи. В моем доме табак у меня всегда лежит наготове, любой человек, даже цыган, может прийти и закурить… Что-то кашель меня стал мучить…

По правде сказать, Вилле сейчас закашлялся для того, чтобы дать слово старику Хювяринену. Старик понял это и сказал:

– Вот в этом ящике лежит мой табак. Зачем ты куришь свой?

Вилле высыпал из своей трубки табак и стал набивать ее табаком хозяина. Делая это, он сказал:

– У меня и своего достаточно, но отчего не попробовать табачка Хювяринена.

Разжигая трубку, он продолжал:

– На моей земле не приходится сидеть без табака. Стоит только бросить в землю горсть табачных семян – и табак готов.

Вилле даже повысил свой голос, когда стал хвастаться:

– У меня табак так и прет из-под земли, так и лезет отовсюду, настолько, что деваться от него некуда. И это очень кстати, что у меня так много табаку. Ведь прохожие, перевозчики и всякие мужички всю зиму шляются ко мне, чтоб покурить.

Трубка гасла. Вилле снова стал раскуривать ее, продолжая говорить.

– Но что меня сердит, так это большой расход кофе. Этого Божьего дара уходит у меня такая прорва, что даже и в нашей лавке не хватает его для меня. Пришлось мне тут как-то съездить в город, чтоб купить себе три фунта… Ишь ты, как трубка моя капризничает… Пыф… паф… пах… Главное, хозяйка у меня уж очень расточительная, никого без кофе не отпустит. С утра до ночи старуха моя гремит кофейником. Не успеет налить одну чашку, а уж снова надо кофейник наполнить.

Тут Вилле на минуту прервал свою речь и бросил взгляд на хозяйку. Тогда хозяйка сказала Анне-Кайсе:

– Ты бы, Анна-Кайса, поставила кофейник на плиту. Ведь у нас такой редкий гость.

В таком духе опять продолжалась беседа. Старик Хювяринен не сидел без дела, он плел веревку из мочалы.

Наконец кофе был готов. Хозяйка предложила Хуттунену чащечку. Вилле стал отказываться;

– Да нет, я только что пил кофе у старика Вариса… Они еще спали, когда я приехал. Но старик, как только услышал мой голос, сразу узнал меня: «А, говорит, это ты, Вилле Хуттунен». А потом проснулась женка Вариса, обрадовалась, сказала: «Сейчас встану, вскипячу кофейку для Хуттунена, давно не было в нашем домишке такого дорогого гостя». Вообще-то я к ним не из-за кофе завернул, а просто так, чтоб лошадь моя немного передохнула… Вы что, хозяюшка, в здешней лавке покупаете кофе?

– Да, – ответила хозяйка.

В общем, Хуттунен выпил чашку кофе и собрался уходить. Он уже нахлобучил шапку на голову, но тут как раз вспомнил о деле, которое так заинтересовало его. Вопросительно и с удивлением он сказал:

– Интересно знать, о чем думали эти Антти Ихаланнен и Юсси Ватанен, когда решили в Америку ехать? Ведь Ихалайнен не только свою землю бросил, но и свою жену. Наверно, он рассорился, что ли, со своей бабой? Иначе зачем ему на старости лет оставлять свои родные места и путешествовать?

Тут Вилле стал подробно рассказывать о хозяйства Антти и об Америке. Вся семья Хювяринена с недоверием слушала то, что говорил Вилле. Однако все призадумались, когда Вилле изложил, при каких обстоятельствах произошла его встреча с липерцами и какой велся разговор с этими молодцами, уехавшими в Америку.

Об этом Вилле так поведал, не делая в своей речи из лишних пауз:

– Встретил я Антти Ихалайнена и Юсси Ватанена как раз на самой дороге. Ну, конечно, разговорились. И мне Ихалайнен сам сказал, что ему предложили работу в Америке. Эту работу предложил ему один его хороший знакомый, с которым Ихалайнен уже давно переписывался. Так вот этот знакомый написал ему в письме: «Приезжай, я тебя неплохо устрою, и ты будешь зарабатывать в Америке по десять марок в день. А ежели немножко перехитришь американцев и обжулишь хозяина, то будешь иметь еще лишнюю десятку в день». Получив такое письмо Антти Ихалайнен решил перехитрить американцев, поехал в Америку. И даже купил билет на пароход до самого места назначения. Что касается Юсси Ватанена, то он поехал провожать Ихалайнена. Однако похоже на то, что он проводит его до самой Америки и там останется.

Тут старик Хювяринен выразил некоторое сомнение. И когда Вилле на минутку замолк, чтобы передохнуть, старик недоверчиво спросил:

– А ведь ты привираешь насчет Ихалайнена и Ватанена?

– Ну как можно в таком серьезном деле врать! – с удивлением сказал Хуттунен. – Ведь еще летом мне об этом было известно, когда Антти зашел ко мне и взял в долг сорок марок, чтоб купить себе билет ка корабль. Еще помню, сидел у меня тогда сын Хётёнена. Он мне и сказал когда, что Ихалайнен вместе с Ватаненом уезжают в Америку. И чтоб им не тратиться на каждого в отдельности, они сговорились ехать в Америку на один билет.