И тут Вилле, в доказательство своих слов, стал приветить ещё всякие убедительные факты.

Когда он наконец ушел, в доме Хювяринена воцарилось глубокое молчание. Все думали о странной выходке Ихалайнена. И всех изумляло, что и Ватанен будто бы грозился поехать в Америку вместе с Антти.

Приближался полдень. В доме все молчали. И только за обедом хозяйка сказала:

– Вряд ли можно доверять словам Вилле Хуттунена. Ведь всегда изо рта его льется всякая чепуха.

Хювяринен и Анна-Кайса ничего на это не ответили. Однако они немного успокоились. А к концу обеда старик настолько успокоился, что даже спросил у хозяйки:

– Ячменный хлеб или ржаной ты завтра будешь печь?

– Ячменный, – ответила хозяйка. – Хотела печь ржаной, чтоб осталось у меня тесто на картофельный пирог, но потом решила печь пирог на следующей неделе. Анна-Кайса тоже успокоилась, и жизнь пошла своим чередом.

Однако вскоре пришли, дополнительные сведения. Неразговорчивый и угрюмый скорняк Микко Кукконен ехал, так оказать, по свежим следам Вилле Хуттунена. И по этой причине ему пришлось собрать все ценные сведения, оставленные Вилле. Так, например, он узнал, что Юсси Ватанен, якобы, запродал свою землю и все деньги повез с собой.

Скорняк Кукконен в свою очередь рассказывал новости об Антти и Юсси и этим подтверждал разговоры Вилле Хуттунена.

Повсюду эти новости вызывали изумление, и Кукконен благодаря этому сам увлекся болтовней. И в каждом доме, где ему приходилось бывать, он начинал свой разговор именно с этого.

Войдя в дом Хювяринена, он сказал:

– Слышали новости? Ватанен и Ихалайнен поехали в Америку. Что случилось с ними, наверно, какой-нибудь скандал?

Вся семья Хювяринена была поражена этим сообщением, тем более, что Микко Кукконен, как всем известно было, не умел сочинять.

Хозяин долго молчал, соображая, но потом сказал:

– Скандала у них не было, и, по-моему, они вряд ли уехали вообще, хотя об этом лопотал также и Вилле Хуттунен.

– Нельзя верить вранью этого Вилле, – строго заметила хозяйка.

Несловоохотливый Кукконен долго сидел молча, а потом произнес:

– Они сами сказали мне, что едут в Америку.

Это заявление изменило дело. Снова воцарилось продолжительное молчание. Кукконен повернул было разговор на другие темы, заметив:

– Большой у вас дом. Хватает у него размеров. Пожалуй, это самый большой дом во всей нашей волости?

Однако ему никто не ответил. Хозяйка просеивала муку через сито, а Хювяринен щепал лучину. Кукконен продолжал:

– Впрочем, в других волостях мне приходилось видеть дома еще больших размеров.

Снова никто ему не ответил. Хозяйка со вздохом пробормотала почти про себя:

– Нынче темные дни… И утром тьма, и вечером тьма… Опять помолчали. Потом Кукконен сказал:

– Говорят, Ватанен свой дом перед отъездом продал. Интересно, сколько он за него получил?

Анна-Кайса вышла из комнаты.

Ребятам под страхом порки запрещалось говорить о Ватанене, однако Хювяринен, боясь, что дети своей болтовней разоблачат все дело, рассердился на них при всем своем добродушии. Схватив лучину, он стал лупцевать ребят и с бранью начал выгонять их из дома.

– А ну, давайте отсюда в баню! Идите, полощитесь там теплой водой.

Перепуганные ребята с ревом выбежали из помещения.

Кукконен спокойно раскуривал свою трубку. Хозяева занимались своим делом. Наконец после долгого молчания, хозяйка спросила Кукконена:

– А где ты слышал эти новости о Ватанене?

– Мне сам Юсси об этом рассказал, когда я повстречался с ним на дороге. Он сказал мне, что в Липери земля плохая, а налоги большие, – ответил Кукконен.

– Охо-хо! – тяжко вздохнула хозяйка и снова углубилась в свои размышления.

Спустя некоторое время Хювяринен осторожно спросил:

– А где ты встретил Ватанена?

– Я встретил его на пути в Йоки.

– Ах, вот где!

– Да…

Хозяйка пересыпала муку в короб. Хювяринен связывал лучину в пучки. Все трое молчали.

– И больше ничего тебе не сказал… Ватанен? – Нет…

– Значит, ничего?

– Ничего.

Хювяринен отложил в сторону лучины и стал курить. Кукконен пробурчал:

– Ведь Ватанен уже пожилой мужчина.

Хозяева и на это ничего не ответили. Хозяйка уже пересыпала всю муку в короб, но стол еще не был вытерт начисто от мучной пыли. Хозяйка со вздохом сказала:

– Ну куда же мои щенята подевали заячью лапку, ведь нечем стол вытереть!

Кукконен закурил прощальную трубку и спросил: