Ночь не просто пролетела: мелькнула как птица, на мгновение закрыв могучими крыльями солнце. И вот оно сияет вновь. Леонидов с сожалением глянул на таймер видеомагнитофона. «Титаник» закончился нынче ночью. Посмотрел он фильм или так и не посмотрел? Вопрос спорный. Был айсберг, был подводный колокол, сути не уловил. Вечером надо повторить эксперимент.

Какого черта? Ляльке надо наконец позвонить! Вечером.

– Ты Ляле позвонил? – словно подслушав его мысли, спросила мама, водружая на стол тарелку с макаронами. Завтрак. Он чуть не взвыл.

– Мать, – очень аккуратно сказал он. Так и сказал: – Мать, а чего мы по макаронам ударились?

– Потому что макарон я купила много. Подвернулись со скидкой. И мы с Кларой Семеновной и Борисом Яковлевичем решили…

– Я понял, понял: вас было много. Вы штурмом взяли магазин. Борис Яковлевич шел впереди с флагом, ты поставляла боеприпасы. И магазин пал. На нем теперь развивается флаг с гербом нашего славного третьего подъезда. Жаль, что там были одни макароны. Жаль.

– Леша, не язви, – наставительно сказала родительница. – Времена нынче тяжелые. Надо терпеть.

Алексей пожал плечами и со вздохом поднялся из-за стола.

Он честно отходил в ясли и детский садик, мать забирала его последним. После того, как заканчивался ее собственный рабочий день. Растила она его одна. Потом учился в школе, потом служил в армии, потом учился в университете, куда не поступил с первого раза, сразу после десятого. Потом проходил стажировку. Потом работал. Денег в доме никогда не было много. Чаще мало. Еще чаще не было вообще. Потом ему говорят: надо терпеть. А как называется все вышеперечисленное?

Рабочий день он начал с посещения кабинета начальника. В добровольно-принудительном порядке. Его вызвали, чтобы снабдить инструкциями.

– Дело Серебрякова на контроле, – многозначительно сказал Матвеев. – Мне уже звонили. Оттуда! Понял? Если есть возможность раскрыть заказное убийство, надо его раскрывать.

– Возможность есть, – промямлил Леонидов, – мужская сила слабеет.

– Хватит паясничать! – рявкнул майор. – Забыл, где находишься?!

– Есть!

– Докладывай, что собираешься делать? Сегодня должны быть результаты. Вопрос один – кто заказал Серебрякова.

– Есть! Так точно! Вчера вечером в результате оперативно-розыскных мероприятий мне удалось установить следующее. Незадолго до смерти в поведении потерпевшего появились некоторые странности. Серебряков позвонил любовнице и сказал, что это будет их последняя встреча. Возможно, предчувствовал. Обозначился круг подозреваемых. Во-первых, уволенные им сотрудники. Это могла быть личная месть. Таких у нас семь человек, будем проверять. Основное же подозрение падает на коммерческого директора Сергеева Павла Петровича, который был должен покойному крупную сумму, каковую тот с него и потребовал в срочном порядке. По словам любовницы Сергеева, денег для погашения долга тот не имел. И вполне мог заказать кредитора.

– А на это, значит, имелись деньги?

– Суммы несопоставимые, товарищ майор. Серебряков потребовал отдать единовременно семьдесят тысяч долларов…

– Сколько-сколько?!

– Семьдесят. А нанять киллера можно гораздо дешевле. За несколько штук.

– Так, понятно. Еще что скажешь интересного?

– Офис у них уж больно странный. Не нравятся мне такие коллективы. Если бы не столь явный мотив у Сергеева, я бы там копнул.

– Ладно. Копнут. Версия с убийцей, которого нанял коммерческий директор, кажется мне наиболее перспективной. Работай с Сергеевым.

– Есть!

– Да, и что там у тебя с женщинами? Разобрался?

– А что такое? – поднял он на начальство невинные голубые глаза.

– Да весь отдел гудит о твоих похождениях! Леонидову, мол, целыми днями красотки названивают. Ни с кем другим общаться не хотят. Свидания назначают. Давай завязывай. По краю ходишь. Так и из органов вылететь недолго.

– Есть, – кисло сказал Леонидов. – Разрешите идти?

– Ты скажи честно, – тихо сказал вдруг майор. – Есть возможность раскрыть это дело?

– Честно? Есть.

– Сделай это, Алексей, и я тебе все прощу. Громкое дело.

«Так и из органов вылечу со свистом, – думал капитан, покидая кабинет. – Как все это скучно. Потому что предсказуемо. Жизнь предсказуема. Даже убийство Серебрякова – и то предсказуемо. Если бы он работал в каком-нибудь НИИ, а не руководил крупной фирмой, не лежать бы ему сейчас в сырой земле. Кстати, о птичках. То есть о червячках…»

Когда позвонил в офис фирмы «Алексер», очаровательная Марина прощебетала, что все сотрудники собираются на похороны. Выдали-таки тело. Молодец, вдова! Леонидов решил, чтобы времени зря не терять, присоединиться к «алексеровцам» и тоже поехать на кладбище. Сергеев, который кажется начальству наиболее перспективным в плане разработки, тоже будет там. Ведь все теперь в руках коммерческого.