– Насчет двадцать девятого августа, – робко напомнил Алексей.

– Это было наваждение. Я мужу никогда не изменяла. Но увидела его вновь, Сашу, и… Знаете, он очень изменился. Очень. И смотрел на меня по-другому. В этом взгляде больше не было вызова. То есть вызов был… Вы не женщина, вы не можете понять! – сказала она с отчаянием. – Тогда, пятнадцать лет назад, он смотрел на меня, как на собственность! Он уже все решил! Мое мнение его не интересовало. И эти слова: «Я все сделаю сам». Мы договорились о встрече, когда были в гостях у Серебряковых, двадцать седьмого. Не понимаю, зачем Ирина это затеяла? Она должна была знать своего мужа. Александр позвонил мне на следующий день, назначил свидание на какой-то квартире, в Митине. Я очень удивилась, но поехала. А накануне… Муж показался мне странным. Почти не разговаривал, не лез, как обычно, с поцелуями. Знаете, с годами он влюблялся в меня все больше и, когда был дома, всегда старался находиться рядом, крутился на кухне, пытаясь помочь, но больше мешал и все портил. А в ту субботу закрылся в своей комнате и впервые не хотел меня впускать.

– У него был пистолет?

– Что? Не знаю. В тот день я была поглощена своими чувствами. Нахлынули воспоминания. Первая любовь… Я думала… Я думала, что надеть. Какое платье, какие украшения… Спать мы легли в разных комнатах. Мне показалось, что Андрей не в себе. Хорошо, что Алеша последние дни летних каникул оставался у бабушки на даче, он переживал, когда мы с Андреем ссорились. Впрочем, это бывало очень редко. Мы жили хорошо. Андрей – любящий муж, замечательный отец. Я была счастлива. Что касается двадцать девятого августа… Хотите выпить, Алексей Алексеевич? – неожиданно предложила она.

– Вы разве пьете?

– Нет. Но мне сейчас горько. Кажется, я сделала глупость, и теперь уже ничего не поправишь.

– Что ж, я составлю вам компанию.

Лада поднялась, и картина опустела. Леонидов сделал выбор в пользу портрета. Это непременно должен быть портрет «Женщина, которая сделала роковую ошибку». Лада Анатольевна достала из холодильника бутылку джина, тоник, лед.

«Неужели я ошибся? – вздохнул Леонидов. – Она не леди? Леди не пускаются в авантюры и не пьют потом с горя джин. Пусть даже и с тоником».

Она сделала два бокала – полный и на донышке. Полный протянула ему:

– Прошу. – Сделав глоток, словно решилась: – Серебряков позвонил мне около часу дня. Сказал, что уже купил квартиру в Митине. Мы договорились, что встретимся там через час. Я бросилась, как безумная, ничего вокруг не замечая.

Лада действительно ничего вокруг не замечала. Она волновалась, словно девушка, спешащая на первое в жизни свидание. Что будет? И как будет? Серая «Вольво» следовала за ней буквально в нескольких метрах, не прячась, но Лада не обратила на нее внимания. Она думала только о человеке, с которым должна была встретиться. Решиться на первую в жизни измену непросто. Она решилась.

А он уже ждал. Когда Лада набрала код квартиры, тяжелая дверь подъезда открылась мгновенно. Саша стоял у лифта на пятом этаже, безумно счастливый, с шальными глазами. Он схватил ее за руку, выдохнул: «Пришла?» и потянул за собой. В полумраке прихожей, не зажигая света, они стали целоваться. Ее словно накрыло морской волной: в глазах защипало, губы стали солеными, в висках гулко застучала кровь. Наконец, с трудом оторвавшись от нее, Саша с гордостью повел показывать квартиру. Пахло свежей краской и древесиной. Мебель была новенькая, с иголочки, и дорогая. Она поняла: Серебряков богат, очень богат. Но какое ей дело до этого? В большой комнате на столе красовался огромный букет роз. Пятнадцать.

– По числу лет, которые мы не виделись, – улыбнулся Серебряков. – Я тебе должен за каждый год.

Голова у нее кружилась. Разве ей было плохо без него? Хорошо. Но скучно.

– Я не все успел, – сказал Саша, заметив ее смущение. Мебель привезли только вчера, да и то не всю. Это, конечно, не то, к чему ты привыкла, но все здесь будет, как ты захочешь. Не стесняйся. Ты королева. Приказывай!

Какая женщина сможет устоять?

– Саша, что ты задумал? – испуганно спросила она. Слишком он был напорист, Александр Серебряков.

– Решил сделать то, что должен был сделать много лет назад: жениться на тебе. Иди сюда, любимая…

– Подожди. Почему ты думаешь, что это нужно?

– Потому, что я так хочу. И ты этого хочешь. Разве ты меня разлюбила за те два дня, что мы не виделись? – он посмотрел на Ладу с насмешливой улыбкой. Желтые волчьи глаза похолодели, взгляд стал настороженным.

– Нет, я не разлюбила тебя ни за два дня, ни за пятнадцать лет.

– Тогда иди сюда. – Он протянул руки.

Какая женщина сможет устоять? Даже если она королева. Прежде всего она женщина. Александр Серебряков чувствовал свою силу. Оказавшись с ним в постели, Лада сразу поняла, что женщин у него было много. Муж, который любил ее безумно, всегда был сдержанным. И щадил ее чувства. Теперь она поняла, что не надо было этого делать. Не надо сдерживаться. Сначала ее напряжение нарастало. Словно бы женщина превратилась в гитарную струну, которую все натягивали и натягивали. Пока не натянули до отказа. И прозвучала самая высокая нота. Она вскрикнула. Струна лопнула, она мгновенно расслабилась и на миг почувствовала себя опустошенной. Но только на миг. Потом возникло пьянящее чувство легкости. Ее невесомая оболочка парила в небесах – потолок в комнате был голубого цвета.

– Люблю тебя, – шепнула она.

– Тебе понравилось?

– А разве об этом спрашивают?

– Ты должна мне все говорить. Иначе как я узнаю, что тебе приятно, а что нет?

Вот тут она и подумала: а что это были за женщины? Почему он был с ними? Им он тоже задавал нескромные вопросы? Исполнял их тайные желания? Дарил огромные букеты роз? Что произошло с Александром Серебряковым за эти пятнадцать лет? Ей стало не по себе.

– Я в ванную. – Она потянула на себя простыню. Серебряков остался обнаженным.