Он вскинул руку.

— Нет! — крикнула Сиори, покрывшаяся холодным потом, и Май удивленно посмотрел на нее. Он что, не понимает, что если ему не требуется санкция, его и в самом деле немедленно упрячут в самый глубокий подвал Цетрии, а то и сразу прикончат? Ах, да. Действительно, откуда иномирцу разбираться в местной политике? — Не стоит, — добавила она тоном ниже. — Господин Май, ты еще не умеешь контролировать свой Атрибут и можешь кого-нибудь ранить. Здесь слишком тесно.

— Ну, как скажешь, — Май с индифферентным видом опустил руку. — Слушайте, господа и дамы, если у вас ко мне еще есть вопросы, спрашивайте. Если нет, я бы пошел воздухом подышать. Кондиционера у вас нет, окна не открываются, одежда ваша у нас за зимнюю бы сошла… — он подергал рубашку на груди, пропуская внутрь воздух.

— Я думаю, что нам действительно следует кое-что обсудить в закрытом кругу, — внезапно сказала Айсока, и на сей раз Сиори все-таки оглянулась. Проректор по хозяйственной части никогда не говорила на совете. Что у нее на уме сейчас? — Господин Май, девочки — подождите за дверью. Кадет Мира Аттэй, проследи, чтобы господин Май никуда не ушел.

— Секундочку! — вскинулся отец Сумарто. — Мы еще не закончили опрос…

— Идите! — приказала Айсока, полностью проигнорировав его реплику.

— Подслушивать можно? — деловито осведомился мальчишка, поднимаясь забирая с подоконника книгу.

— Господин Май!.. — сквозь зубы процедила проректор.

— Шучу, шучу! — замахал тот руками. — Эй, девчата, нас выгоняют. Идемте.

Кадеты нерешительно встали. Мира посмотрела на Сиори, и та кивнула. Гуськом девочки подошли к двери, Хана с усилием распахнула тяжелую створку, и все трое вышли. Май Куданно направился за ними. Однако возле двери он остановился, и обернулся.

— Я надеюсь, никому и в голову не придет мысль отчислить госпожу Миру Аттэй из Академии, — произнес он совсем другим тоном, чем раньше: сухим, высокомерным, с резкими предупреждающими нотками. — Если вдруг так случится, я очень обижусь. Очень.

Он выскользнул в щель между створками, и дверь с мягким стуком захлопнулась.

— Однако мальчишка — нагле-ец! — протянул Серен. — Или родной мир у него такой, или просто воспитан плохо. Можно подумать, мы поддадимся на его угрозы.

— Когда сидишь на бочке с порохом, искры высекать не стоит даже в шутку, — откликнулась Айсока. — Я не слишком-то много с ним общалась, но, похоже, он по какой-то причине чувствует себя ответственным за происшествие. На санкции в отношении Миры он и в самом деле может обидеться. Как он поведет себя тогда — один Всевышний знает.

— Вопрос об отчислении кадета Миры Аттэй не стоял с самого начала, — тряхнула головой Сиори. — Мы все знаем, что негласно поощряем детей встревать в мелкие авантюры, чтобы вырабатывать самостоятельность. За историю Академии она далеко не первая, кто играл с псевдопорталом. Вреда не случалось ни разу, а что на сей раз ей повезло — или не повезло — не ее вина. Сейчас нам нужно решить два вопроса: готовы ли члены попечительского совета подписать консолидированный отчет для рассылки графам и что делать с мальчиком. Начнем, думаю, со второго. Есть предложения?

— Первое предложение, — немедленно заявил отец Ахо, — временно, до завершения расследования, отстранить ректора Академии от должности.

— Что? — поразилась Сиори.

— Ты сама призналась, что руководство Академии негласно поощряет "авантюры", — с удовольствием заявил священник. — Вместо того, чтобы поддерживать дисциплину среди кадетов и укреплять их в вопросах веры, ты их совсем распустила. Я всегда говорил, что женщине не место на таком ответственном посту, и…

— Укреплять в вопросах веры предполагается также кадетов из северных графств? — язвительно осведомился Хо Кита. — Надо понимать, ты своей властью отменил соглашение о перемирии? Или кто-то уполномочил тебя говорить от лица всей Святой Церкви? — последние слова он выплюнул, словно грязное оскорбление.

— Явление кубирина Таэллы, известной Защитницы веры, доказывает…

— Отец Ахо, разумеется, выражает только свое мнение, — громко сказал бишоп Сумарто, и его коллега недовольно замолчал. — Как справедливо заметила госпожа Сиори, политические вопросы вне нашей компетенции. Вопрос о назначении ректора Академии — в том числе. Их решает Даоран, очередное заседание которого, безусловно, пройдет в самое ближайшее время. Что же до плана действий… В другой ситуации я бы сказал, что нам следует подробно допросить мальчика обо всех обстоятельствах. В первую очередь об его мире. Вне зависимости от того, кто какой веры придерживается, следует признать, что пришелец может оказаться опасным. Даже не в силу своей личности, а в силу концепций и идей, которые общеприняты у них, но могут оказаться неприемлемыми у нас. Однако даже после краткого разговора я должен согласиться с госпожой Айсокой. Нежданно мы угодили на бочку с порохом, и кремень с кресалом в лице нашего юного гостя, как хорошо заметно, начинают искрить даже от короткого разговора.

— Что мешает дисквалифицировать его? — осведомился представитель Пиласты. Саори всегда недолюбливала Матта Топорога за тупость, и сейчас ее неприязнь получила очередную порцию растопки. — Простенький ритуал — и ни кубирина, и ни проблемы. А потом можно и концы в воду… вместе с мальчишкой.

— Любое действие такого рода нарушит перемирие, — нахмурился Сэйсота. — Это я вам обещаю как полномочный представитель Северной коалиции в Цетрии. Вопрос с убийством даже не обсуждается. С дисквалификацией — тоже. Мы просто обязаны если не сделать его союзником в борьбе с чудовищами, то хотя бы тщательно изучить кубирин Таэллы. Тебе что-то непонятно, рыцарь барон?