— Именно. Вчера был наложен арест, и вам передали определение суда. Где оно? Почему нет сведений в листке электронного учета? — Он помахал бумагой перед носом специалиста. — Вы знаете, что бывает за неисполнение решения суда? Напомнить?

— Нет. Я знаю. Это недоразумение. Сейчас все внесем. В доме, как видно, всего три жилых квартиры — Коробков, Штольц и Павлов, — дама на миг задумалась, вспоминая, что напоминает ей эта знакомая фамилия, — при этом… так… Коробков выписан через суд, вот пришло постановление. Далее, Штольц — собственник, а Павлов… — она запнулась, — здесь непонятная ситуация…

— Что с Павловым? — понизив голос, спросил Артем.

— У нас отмечено, что документы о приватизации поданы. Договор подписан. Так… здесь же дата смерти… выписан в связи с кончиной, — поэтапно расшифровывала женщина множественные цифры кодов и сокращений, принятых у инвентаризаторов, — наследники пока не призваны.

Павлов напрягся. Он не верил своей удаче.

— Так-так. Значит, квартира приватизирована?

— М-м-м. По учетам — да. Но по документам…

— Что? В чем проблема? — заволновался Артем.

— Здесь не хватает отметки о государственной регистрации права.

Она лихорадочно вычисляла, почему заволновался визитер. Этого «судью» явно интересовал не только дом, но и квартира какого-то Андрея Андреевича со знакомой фамилией Павлов. Но логические цепочки до конца не выстраивались, и она устало и нервно вздохнула:

— В регистрационной палате нужно получить сведения о регистрации договора. По нашим учетам он есть. Вы же знаете судебную практику, — выразительно кивнула дама Павлову, — сами же ее создаете.

Он тоже наклонил голову.

— Конечно. Создаем. Сейчас много подобных дел. Задача юристов всех направлений и специализаций создавать прецеденты. Заполнять, так сказать, правовой вакуум…

Это прозвучало так напыщенно, что дама окончательно уверилась: перед ней ну о-очень крупное начальство.

— Что-нибудь еще… хотели? — осторожно спросила специалист. Она очень надеялась, что посетитель этим и ограничится и не станет выяснять, где папка с обмерами и поэтажными планами всех квартир.

Артем задумался:

— Чего бы еще хотелось? В общем, много чего. Стабильности, уверенности в завтрашнем дне, мира на всей земле. Но пока ограничусь полученными сведениями. Значит, я вам оставляю копию определения суда об аресте. Занесите все данные, пожалуйста, в базу. Не буду больше задерживать. Тороплюсь. Надо еще президенту подготовить доклад. Всего вам наилучшего!

Артем положил на стол файл с копией решения и открыл дверь.

— И вам всего наилучшего! — с облегчением выдохнула женщина, украдкой утирая пот со лба.

Но посетитель вдруг остановился, помедлил, повернулся и очень серьезно произнес:

— И еще одна просьба…

Дама замерла, но эта театральная пауза длилась так долго, что у нее свело правую ногу и невообразимо зачесалось в носу.

— К-какая?

— Берегите досье на этот дом. Если с ним что-то случится… в общем, вы понимаете. Еще раз всего доброго.

Визитер улыбнулся, несильно хлопнул дверью, а женщина обессиленно рухнула на стол и схватила телефонную трубку:

— Алло! Алло! Это я. Мне нужно срочно встретиться. Срочно, говорю. Да. Надо вернуть досье. Я вам все обратно отдам. Прошу вас. Потому что опасно! У меня только что был проверяющий. Кто-кто? Судья из Верховного суда. Известный такой. Часто показывают. Я не знаю! Не спрашивала я его документы. Он знаете, от кого приехал? От президента! Так и сказал: «мы с президентом интересуемся». Верните все срочно! Иначе я не отвечаю за себя. Сегодня же!

Поклонский летел по забитой пробками, как вены — тромбами, Москве. В экстренных, таких, как сейчас, случаях он пускал вперед «огнетушитель» — джип пожарной службы, который распугивал недовольных автолюбителей заунывной сиреной. Микроавтобус Поклонского шел вторым, изредка покрякивая спецсигналом, а замыкала процессию «аптечка» — минивэн «Скорой помощи». Эту странную кавалькаду нехотя, но пропускали, а потому Поклонский успевал повсюду. Успел он и теперь.

— Можно? Егор Кузьмич, здравствия желаю! — широко улыбнулся он, придерживая дверь кабинета министра.

— Здравствуй, дорогой, здравствуй! Проходи, Игорек, — максимально ласково проворковал Ковтун.

Глаза его тем временем цепко фиксировали все почти незаметные изменения в облике олигарха. Всегда отглаженные, со стрелочками брюки теперь больше смахивали на бесформенные треники, а рубашка явно не менялась. Галстук затянут кривым узлом, верхняя пуговица сорочки не то что не застегнута, а просто оторвана, о чем красноречиво свидетельствует повисшая ниточка.

— Ну, расскажи, милый мой, как у тебя идет «Император»? — ударил из главного орудия Ковтун.