Айк снова вспомнил прижавшегося к земле Престона и его вопрос, сумеет ли Айк сам найти грузовик.

— Там ты и прошел той ночью.

Хаунд кивнул.

— Сработало превосходно. Но я не рассказал, как мы встретили Майло. В тот день был сильный ветер и волны метров по пять. Мы были в воде и увидели на холме ковбоев. Они смотрели на нас, потом залезли в грузовик и начали спускаться. Мы не знали, что делать. Вообще-то дорога с холма довольно длинная и непростая, и мы решили, что успеем взять парочку волн, а потом скоренько вернуться и укрыться в лощине. Но вышло так, что взять волны было сложно. Они были огромные. Этакие горы!

Он помолчал, словно припоминая те волны. Айк представил Хаунда и Престона такими, какими они были на фотографии.

— Престон всегда был немного лучше меня, — снова заговорил Хаунд. — Тогда мне не нравилось это признавать, но так было. Вот и в тот день тоже. Он взял такую волну, что я глазам поверить не мог. К ним было трудно даже подобраться — слишком крутые. Приходилось, что называется, когтями цепляться. Но Престон справился. Внезапно я увидел его голову над самым гребнем и понял: у него получилось. Времени было в обрез, и я решился. До сих пор не знаю, можно ли вообще было взять ту волну, но я таки рискнул. — Хаунд даже содрогнулся, вспомнив свою попытку. — Может, мне просто не хватило воздуха, но, так или иначе, выплыть было очень трудно, и на это ушло много времени. Когда я вылез из воды, пикап был уже на пляже и меня поджидало трое ковбоев. У одного был топор. Мне еще не доводилось встречаться на ранчо с охранниками, но я не раз слышал рассказы о том, как они отнимают доски… Да еще по шее надают. Я так устал, что еле-еле выбрался на берег. Престона не было видно, и я подумал, что он ушел в лощину и мне теперь придется туго. Помню, как пытался подняться, а тот урод с топором толкнул меня на песок и двинул в скулу своим сапожищем. И тут появился Прес. Он, оказывается, добежал до грузовика, бросил доску и вернулся обратно с монтировкой.

Хаунд хмыкнул, а у Айка появилось ощущение, что это один из тех редких моментов, когда Борзой не вешает ему лапшу на уши, не играет в кошки-мышки, а просто рассказывает. В такие моменты в нем было даже что-то привлекательное. За коварством и лицемерием проступали черты того паренька, закадычного приятеля Престона.

— Он тогда не был таким громилой-неандертальцем, как теперь, — продолжал Хаунд, — но уже был высокий и сложен как молотобоец. Он дал тому парню с топором монтировкой по башке. Мне даже показалось, что он его прикончил. Ну, до этого-то не дошло, но двум другим сразу расхотелось иметь с нами дело. Я вырвал у одного из них дубинку, и вдвоем мы прогнали их с пляжа. Потом залезли в их же собственный пикап и поехали оттуда прочь. Когда мы добрались до ворот, там уже стоял этакий коренастый мужик в тенниске и целил в нас из двустволки, а за спиной у него было еще с полдюжины ковбоев. Вот так и произошло знакомство с Майло Траксом. Забавно, но, как выяснилось, мы произвели на него впечатление. Он наблюдал всю сцену в полевой бинокль. Впервые его ребята так позорно ретировались. А еще ему не приходилось видеть, чтобы вот так запросто брали пятиметровую волну. Он пригласил нас в дом, в самое свое логово, старик. Вот сюда. В эту комнату. Мы сидели здесь, смотрели сверху на океан и курили сначала наше с Престоном зелье, а потом то, чем угостил Майло. — Хаунд помолчал и взял стакан со спиртным. — И так, слово за слово, слово за слово… В общем, когда мы вечером уехали с ранчо, у нас в карманах были собственные ключи. Собственные ключи, Айк! Мы были на седьмом небе!

Айк повернулся к окну. Солнце уже зашло, осталась только розоватая полоска на горизонте. Море было густо-багровым, деревья потемнели, посуровели, и из-под ветвей заструилась тончайшая дымка. Он не знал, зачем Хаунд ему все это рассказывает. У того всегда было что-то на уме. Но Айк устал от его уловок и сам устал хитрить.

— Твоя сестра, Джанет, — с расстановкой проговорил он, — ты брал ее сюда?

Хаунд медлил с ответом; казалось, Айк впервые застал его врасплох.

— Да, — сказал он наконец.

— И в Мексику тоже?

— Да.

— А Эллен Такер? Ты возил ее сюда или только в Мексику?

Айк весь напрягся, совсем как тогда, когда они мчались с Престоном по шоссе к краю пропасти. Первоначальное изумление Хаунда стало понемногу проходить, в глазах засветилась усмешка.

— Ты все неправильно понял, брат, — сказал он. — Я никуда не возил твою сестру, но, может, она поехала в Мексику сама. Возможно, она до сих пор там.

Он, уже не скрываясь, улыбнулся.

— И ты все время знал, что она моя сестра?

— Нет. Не все время. Она говорила что-то о брате, но у меня сложилось впечатление, что ты старше. Однажды я увидел тебя возле «Клуба Таити». Потом ты слонялся по пляжу, торчал там целыми днями, как нарыв на пальце. Затем пришел на мою вечеринку. Этакий надоедливый прыщ из деревни. У меня уже разыгралась паранойя. Я начал думать, что Эллен или преувеличила, или есть еще какой-то брат. В тот вечер, когда ты в первый раз был у меня дома, я прощупал почву, и твои ответы меня удовлетворили. Потом прошел слух, что у тебя сперли доску. Я навел справки о найденной на ранчо доске и в конце концов вышел на того парня, который тебе ее продал. — Хаунд засмеялся. — Престон нагнал-таки на него страху. Он и тогда еще трясся — боялся, что чокнутый байкер может вернуться.

— Почему же ты ничего не сказал?

Хаунд все еще улыбался, но уже неприятной, высокомерной улыбкой.

— Игра делает жизнь интересней. Я же видел, что ты играешь. Ну и пусть себе играет, подумал я. А с чего ты взял, что твоя сестра ездила со мной в Мексику?

Айк смотрел в улыбающееся лицо Хаунда и не знал, что сказать. Стоит ли упоминать про гребни? Или про парня в белом «Камаро»? Снова эта игра в кошки-мышки. Но что-то подсказало ему, что о гребнях лучше промолчать — по крайней мере пока.

— Один парень приехал к нам в пустыню и сказал, что Эллен была в Хантингтоне, потом уехала в Мексику, а обратно не вернулась.

— Он сказал, что она уехала со мной?

Айк тщательно подбирал слова.

— Нет, только, что она уехала и ты можешь знать, что с ней сталось.

— И кто был этот парень?

— Я его не знаю.

Казалось, Хаунд искренне удивился.

— Похоже, тебе солгали, брат. Зачем, не знаю. Твоя сестра сбежала, Айк. Сбежала от пустыни, от родственников, которые ее воспитали, дай от тебя тоже. — Он сделал многозначительную паузу. — Она бывала у меня, и мы хорошо проводили время.