Он рассказал им о Бобби Оллвайне, доставленном в морг.

— Тело должно исчезнуть этой ночью. Вместе со всеми вещественными уликами: образцами тканей, фотографиями, видеопленкой.

— Заключение о вскрытии, аудиозапись? [23] — спросил Джонс.

— Если удастся их быстро найти, — ответил Виктор. — Сами по себе они ничего не подтверждают.

— Как насчет патологоанатома, всех тех, кто мог находиться в секционном зале во время вскрытия? — спросил Пико.

— Пока пусть живут, — ответил Виктор. — Без самого тела и вещественных доказательств их историю примут за выдумку, а самих сочтут за пьяниц или наркоманов.

Хотя оба по уровню интеллектуального развития годились и для более серьезных дел, чем похищение трупа из морга, ни Джонс, ни Пико не стали жаловаться на то, что подобная работа их унижает. Терпеливая покорность являлась одной из основных отличительных черт представителей Новой расы.

В новой цивилизации, которую создавал Виктор, как и у Олдоса Хаксли [24] в его романе «О дивный новый мир», каждому человеку определялось свое место в социальном укладе. И все были довольны этим местом, не испытывая никакой зависти к другим.

У Хаксли на вершине социальной пирамиды находились Альфы, правящая элита, чуть ниже располагались Беты и Гаммы. А неквалифицированным физическим трудом занимались Эпсилоны, которые в упорядоченном обществе попадали туда с рождения.

Хаксли такой мир казался антиутопией. Виктор придерживался противоположного мнения: такой, и только такой могла быть утопия.

Однажды он встретился с Хаксли на коктейль-пати. И писатель остался в его памяти как лезущий не в свое дело резонер, озабоченный тем, что наука превращается в безжалостную, неумолимую силу, более догматичную, чем любая религия, выжимающую из человечества все человеческое. Виктор счел, что Хаксли начитан, обладает минимальным практическим опытом и большой зануда.

Тем не менее кошмар Хаксли отлично послужил Виктору идеалом. Он намеревался сделать Альф почти равными самому себе, чтобы они стали ему достойной компанией и оказались способными реализовать его планы через день после уничтожения человечества, когда Земля станет базой для великих свершений постчеловеческой цивилизации, члены которой будут работать единой командой, как пчелы в улье.

И вот теперь эти два Эпсилона, Оливер Джонс и Байрон Пико, вели себя как две хорошие рабочие пчелы, стремясь выполнить поставленную перед ними задачу, в полном соответствии с заложенной в них программой. Виктор не сомневался, что они выкрадут останки Оллвайна, а потом избавятся от них на свалке, которая находится за пределами города.

Свалка принадлежала одной из многих подставных компаний Виктора и обслуживалась исключительно представителями Новой расы. Ему требовалось место, куда могли бы доставляться отходы интересных, но неудачных экспериментов, которые ни в коем разе не должны были попасть в руки обычных людей.

Теперь под горами мусора лежал город мертвых. И если миллион лет спустя палеонтологи будущего доберутся до этих окостеневших останков, их, конечно же, будут ждать сюрпризы, которые потом обернутся ночными кошмарами.

Хотя какие-то проблемы и возникали в относительно маленьком улье, состоявшем из двух тысяч представителей Новой расы, которых он уже расселил по Новому Орлеану, они благополучно разрешались. Неделю за неделей он все дальше продвигал рубежи науки и увеличивал численность своей безжалостной армии. И в ближайшее время намеревался начать массовое производство уже не в лаборатории, а на больших площадях, которые он решил назвать фермами.

Работа эта была длительной, но цель оправдывала средства. Землю тоже создали не в один день, у Виктора хватало терпения, чтобы кардинально переделать творенье Бога.

Ему захотелось пить. Из холодильника он достал бутылку «пепси». Рядом стояла тарелка с шоколадными пирожными. Виктор любил шоколадные пирожные. Взял два.

Кто-то заклеил дверь квартиры Бобби Оллвайна полоской бумаги и поставил на ней полицейскую печать. Карсон сорвала полоску.

Посчитала сие за мелкое нарушение закона. В конце концов квартира не являлась местом преступления, а она сама служила в полиции.

Чтобы открыть врезной замок, воспользовалась отмычкой-пистолетом «Локэйд», которая продавалась только правоохранительным ведомствам. Вставила тонкий штырь в замочную скважину и нажала на спусковой крючок. Ей пришлось четырежды нажимать на него, прежде чем замок открылся.

Использование «Локэйда», конечно же, каралось строже, чем срыв полоски бумаги с полицейской печатью. Отделу принадлежало лишь несколько отмычек-пистолетов, и хранились они в оружейном сейфе. Для получения «Локэйда» требовалось заполнить соответствующий бланк и вручить его дежурному, который и выдавал отмычку-пистолет, убедившись, что автор заявления имел на это право.

Никому из детективов не разрешалось постоянно держать у себя «Локэйд». Но поскольку должного порядка с хранением заявлений в отделе не было, одна из отмычек-пистолетов «затерялась» у Карсон, которая решила никому об этом не говорить.