— Этот что ли?

Гектор кивнул.

Выходит, подумал Гарри, этим недоноскам даже не хватает гордости, чтобы позаботиться о собственном доме. Ему было бы стыдно, если б его соседи сочли, что он ленив, безразличен или неисправим настолько, что даже не может привести в порядок это крошечное недоразумение, называемое садом.

— Дом принадлежит им?

— Они его снимают.

Ну конечно. Ничего другого он от них и не ждал. Это такой тип людей, которые всю жизнь снимают жилье. И все же в настоящий момент это их дом. Неужели они совсем уж дегенераты и им неважно, что они живут в такой помойке? А как же ребенок? Какой пример они подают своему сыну? Или на это им тоже наплевать?

— Пойдем поговорим.

Гарри даже не отстегнул ремень безопасности. С минуту он сидел неподвижно, потом кивнул:

— Конечно.

Дверной звонок не работал, и Гарри пришлось стучать кулаком в массивную панель из красного дерева. Они услышали крик ребенка, потом быстрые шаги в коридоре. Дверь отворил Гэри. Он был в рабочем комбинезоне и в заляпанной краской расстегнутой рубахе. Момент был неловкий, напряженный. Гарри протянул руку. Гэри глянул на нее — неуверенно, смущенно. В результате они обменялись вялым рукопожатием.

В доме стоял запах благовоний. Гарри шел последним по коридору и заглядывал в комнаты. Все они были затемнены, во всех царил беспорядок. Он заметил, что супружеская постель не заправлена, а детской комнаты и вовсе не увидел. Они вошли в ярко освещенную кухню, в центре которой стоял широкий стол. Рози сидела на одном конце стола. Ребенок сидел у нее на коленях и сосал грудь. Она не улыбнулась ему в ответ.

— Привет, — буркнул он. — Спасибо, что согласились встретиться со мной.

Голос у нее был сухой, неприветливый. Может, она пьяна?

— Я не хотела встречаться с тобой.

Голубоглазая блондинка, она была чертовски красива, ослепляла своей холодной красотой. Но он не находил ее привлекательной. Было нечто коварное в ее глазах, нечто такое, чему он не доверял. Это были глаза змеи.

Ребенок смотрел на него и на Гектора озадаченно, но без неприязни. Было что-то непристойное и — очевидно, поэтому — эротичное в том, что такой взрослый ребенок сосет материнскую грудь. Интересно, промелькнуло у Гарри, что она будет делать, когда ее щенок пойдет в школу? Будет просовывать свои цистерны через школьный забор?

— Привет, Гектор.

К его кузену она тоже обращалась холодным тоном. Из смежной с кухней небольшой комнаты появился Гэри с тремя бутылками пива. Для холодильника на кухне места не было. Господи, как можно так жить? Рози не предложила им сесть. Вместо нее это сделал Гэри.

Гарри сел, глотнул пива, но потом понял, что не хочет пить.

— Ты помнишь этого человека, Хьюго?

Мальчик был такой же светленький, как мать, с такими же, как у нее, пугающими стеклянными глазами. В его взгляде, устремленном на Гарри, не были ни желчи, ни страха. Он медленно кивнул:

— Это тот плохой дядя, что ударил меня. Его посадят в тюрьму.

Мужчины рассмеялись, словно невинные слова ребенка разрядили атмосферу, позволили принять ситуацию такой, какая она есть. Мальчик, удивленный их реакцией, с ликованием в глазах переводил взгляд с одного мужчины на другого. Лицо Рози оставалось каменным. Она переместила Хьюго на коленях, убрала в бюстгальтер грудь и тут же вытащила другую. Хьюго мгновенно припал к ней. Тупая стерва. Гарри не мог на них смотреть. Он глянул на Гэри. Было видно, что тот не одобряет поведения жены и сына. И вообще ему все это не нравится, но он даже не пытается что-либо изменить — кишка тонка.

— Чем обязана? — Тон у нее был презрительный.

— Я пришел извиниться.

— Мне не нужны твои извинения.

— Рози, хотя бы выслушай его.

Боже, ну и хлюпик. Гарри заметил, что Гэри уже почти опорожнил свою бутылку.

— Выслушаю. Ведь он пришел извиниться. — Она повернулась к Гарри: — Итак?

Издевка в ее голосе выбила его из колеи, он растерялся. Но потом сообразил, чего она от него ждет.

— Мне очень жаль, что я ударил Хьюго. Непростительный поступок с моей стороны. Но ты должна понять, я испугался за Рокко…

— Твой сын вдвое больше него, — глумливо произнесла она, перебив его.

И хвала Панагии, что мой сын — он, а не этот маленький гаденыш, присосавшийся к твоей груди. Зачем он пришел? Ему хочется одного — выпороть ремнем эту глупую корову.

— Гарри очень сожалеет о случившемся, Рози. Поверь мне. Просто это произошло так быстро, он испугался за Рокко.

— Тебя это не касается, Гектор.

Не касается? Но все это произошло на барбекю в доме его кузена. Разумеется, его это касается.