— Да, конечно… — Взгляд ее изумрудных глаз безмерно волновал его. — И мне кажется, вы чувствуете тепло во всем теле, приятное легкое головокружение и… возбуждение.

— Возможно, милорд, но ведь в глубине души вы не верите, что одно только вино произвело на меня такое действие?

— Вы просто читаете мои мысли.

Он расплылся в улыбке.

— Что ж, очень может быть. — Велвет усмехнулась. — И я почти уверена, что у вас тоже слегка кружится голова и вы испытываете возбуждение… но только не от вина… — Она сделала паузу, потом нанесла завершающий удар: — И это от того, что вы самовлюбленный и слишком уверенный в себе субъект е чрезмерно развитым воображением.

— Черт побери! Вот, оказывается, как вы обо мне думаете?!

— Я знаю еще один ваш секрет, — продолжала Велвет. Она опустила палец в бокал с вином и облизала его. — Вам по-прежнему хочется отшлепать меня.

Тут дверь отворилась, и вошла Кристин с подносом.

— Ах, я просто без ума от клубники и сливок! — воскликнула она с улыбкой.

Грейстил тут же вернулся на прежнее место, а графиня добавила:

— Похоже, пока меня не было, вам удалось найти общий язык, не так ли?

— Нет, не удалось, — ответила Велвет вызывающе. — И мы решили продолжать нашу дуэль.

После обеда Грейстил еще с час просидел в столовой, хотя знал, что ему следовало поторапливаться. Но он не хотел уходить, не решив волновавшего его вопроса. Возможно, судьба Британии была в тумане, зато у него в голове царила полная ясность. Он твердо решил, что должен заполучить Велвет Кавендиш, чего бы это ему ни стоило.

Поднявшись наконец из-за стола, Грейстил произнес:

— Прежде чем покинуть этот гостеприимный дом…

— Вы здесь всегда желанный гость, милорд, — с улыбкой перебила Кристин.

— Вы очень великодушны, миледи. Так вот, я хотел бы заметить, что у нас с Велвет и впрямь существуют некоторые разногласия. К примеру, я убежден, что мы с ней обручены. Поскольку же она так не считает, то позвольте мне, графиня, ухаживать за ней.

— Охотно позволяю вам это. И с пожеланиями доброй ночи удаляюсь, чтобы вы могли попрощаться с Велвет.

Когда они снова остались наедине, девушка пристально взглянула на него и сказала:

— Я слишком плохо вас знаю, милорд. И я не готова встречаться с вами.

Грейстил коснулся прядки ее золотистых волос, чувствуя их мягкость и шелковистость. Потом осторожно провел по ее щеке тыльной стороной ладони.

— Хотите, я докажу вам, что это не так?

Он опустил голову и на миг прикоснулся губами к ее губам.

Велвет тихонько застонала, и ее губы словно сами собой приоткрылись. Тотчас же воспользовавшись этим, Грейстил запечатлел на ее устах уже настоящий поцелуй. Потом взглянул на нее с удивлением.

— О Боже, да вы, оказывается, никогда еще не целовались. Ни разу!

— Неправда, целовалась… То есть нет, не целовалась… Чтоб вас… черти взяли, Роберт Монтгомери! Я ведь уже вам говорила, что не готова встречаться с вами. Зато готова к кое-чему другому. Например, носить при себе меч, чтобы держать вас на расстоянии!

— Мы с вами обручены, миледи, что бы вы там себе ни думали.

— Это что — угроза? Или обещание?

— И то и другое, моя милая плутовка.

Когда Грейстил завел лошадь в стойло, часы пробили десять. Всю обратную дорогу он думал о Велвет, но сейчас, входя в свою контору на Солсбери-Корт, он решил на время выбросить ее из головы, чтобы целиком сосредоточиться на предстоявшем. И конечно же, следовало иметь в виду, что фрегат «Гордый орел» отплывал в полночь с ночным приливом.

Через некоторое время Монтгомери запер ящики письменного стола, погасил свет и вышел из дома через заднюю дверь. Хотя времени в его распоряжении оставалось совсем немного, он, однако же, шел довольно медленно, то и дело поглядывая по сторонам, чтобы убедиться, что за ним нет слежки. Добравшись до Темзы в районе Блэкфрайерс, он вздохнул с облегчением, от реки поднимался густой туман, скрывавший все вокруг, так что нельзя было разглядеть даже сигнальные огни судна. Грейстил увидел их только тогда, когда подошел к судну почти вплотную. Внезапно послышалось звяканье якорной цепи, и он понял, что «Гордый орел» уже готов к отплытию. Увидев матроса, снимавшего толстый канат со стоявшего на пирсе кнехта, Монтгомери попросил его позвать Спенсера, и тот появился буквально через несколько секунд. Приблизившись к Грейстилу, моряк с ухмылкой сказал:

— Поначалу я вас не узнал. Письмо будет?

Грейстил молча покачал головой, затем, подняв воротник морской куртки, купленной накануне в лавке старьевщика, ответил:

— Нет, но у меня для вас пассажир.

Двигаясь прямым курсом, судно совершило переход от устья Темзы до Остенда за одну ночь. «Гордый орел» прошел мимо порта и бросил якорь в Бланкенберге — небольшом заливе у бельгийского побережья.