Макс вошел в комнату. Круглый стол был накрыт белой скатертью с крупными красными, будто пятна крови, розами по краям. В центре стола уже стоял праздничный торт с семью свечками. Женщина (мама?) расставляла тарелки по кругу. То, что эта женщина – его мама, Максим мог только догадываться. Он не помнил, как выглядели его родители. Но сейчас, глядя на женщину глазами семилетнего мальчика, Максим точно знал, что это она. Эта женщина – его мать. Он идет к ней и…

…он сидит в мыльной луже. Старая женщина стоит у печи и смотрит на него. Она плачет. Слезы текут по морщинистому лицу, наполняют каждую глубокую бороздку-морщинку, словно русло рек. Затем женщина разворачивается и идет к топке. Снова поворачивается к мальчику в луже и говорит, без звука – одними губами: прости. Прости, прости, прости. Какофония голосов. Прости, прости. Максим вскакивает из лужи, поскальзывается, падает и снова поднимается. Смотрит по сторонам.

Он проснулся и находится в прицепе. Сел на кровати. Напротив храпел Даниил. Запах перегара наполнил маленькую, два на два, спаленку.

Максим встал и вышел из домика.

Сон не мог возникнуть просто так, из ниоткуда. Макс понял, что этот сон – отрывки из его жизни. Много вопросов у Максима накопилось к крестному. Он должен знать обо всем или почти обо всем. Перед отъездом Максим так и не сходил к дяде Славе. Позвонил, сказал, что едет на заработки.

Макс сел на самодельную скамейку – бревно с прибитым куском фанеры сверху. Ему вдруг захотелось закурить. Нет. Полгода мучений – и взять вот так, из-за какого-то кошмара, все погубить? Нет уж. Макс воткнул спичку в зубы и продолжил размышления.

«Плачущая старуха, должно быть, моя бабушка. Ведь у каждого ребенка должна быть бабушка?! Вот и у меня, скорее всего, была. Но почему она плакала? Что она собиралась делать? Она просила у меня прощения. За что? Куча вопросов. Что на самом деле произошло в моем таинственном детстве?»

Макс больше не ложился. Походил по рабочему поселку. Работники из азиатской части СНГ тоже не спали. Максим миновал летнюю столовую, прошел к душевым. Вошел внутрь. Деревянная постройка была утеплена пенопластом, поверх которого шелестел целлофан. Максим открыл краны. Труба чихнула и выплюнула ржавые ошметки. Что здесь, никто не моется, что ли?

– Э, дыруг! Мы ваду толька с утра набыраым.

Максим обернулся. У входа стоял смуглый черноволосый мужчина.

– Пака вада нагрэица… Послэ абэда захады.

Максим вытер руки о висевшую на гвозде не первой свежести тряпку и вышел во двор. Таджик (или узбек, ну уж точно не украинец) что-то проговорил ему вслед, но Макс не ответил. Он не хотел ни с кем разговаривать.

Макс вошел в прицеп. Женька убрал постель и сидел уже за столом с именной кружкой в руках.

– Доброе утро, – поприветствовал Макс парня.

– Что-то не очень оно доброе, – вздохнул Евгений.

– Зачастую так бывает: если вечер удался, утром жди беды. – Максим улыбнулся и подмигнул Жене.

– Ох, – снова вздохнул парень.

Максим прошел в спальню, достал свою сумку и только теперь заметил, что никто не храпит.

– А где Даниил?

Тишина. Максим вышел из спальни.

– Я спрашиваю: где этот храпун?

– Он, это…

Снова тишина.

– Ты что, после вчерашнего туго соображаешь?

– Максим, в общем, у Даньки днюха три дня назад была…

– И что?

Макс уже знал, о чем хочет сказать Жека. Видел он таких, как Даниил Романович Хабалов. Макс только не мог понять, для чего тот приехал сюда. Водки и в родной деревеньке попить можно.

– Запой у него, – выпалил Женя.

Даниил в доме так и не появился. Максим и Женя взяли по комнате на втором этаже и теперь развешивали бра и точечные светильники. Макс решил заканчивать по комнате, но обнаружил, что проходных выключателей, которые являлись основой электроснабжения дома, нет. На нет и суда нет. Работы и без этих выключателей полно. Четыре этажа, тысяча четыреста квадратных метров. Более трехсот выключателей, а количество светильников вообще не подлежало даже грубому подсчету. Проектную документацию Пинчук так и не привез. Макс только от мысли о скором монтаже «Звездного неба» приходил в ужас. Более семисот светодиодов, расположенных в причудливой схеме, создавали полное ощущение нахождения под летним звездным небом. Огромный фронт работ – и на все это полтора электрика.

Даниил, если пойдет так и дальше, им не помощник. Он сделал свой выбор. Женька был электриком только по бумагам, поэтому каждый шаг его требовал контроля. Если с установкой бра и светильников было просто – показал, и все, то с проходными выключателями парень не справится. Вот поэтому Макс был один, а Женька – половиной второго электрика.

Максим слез со стремянки и взглянул на наручные часы. Время обеда. Инженер договорился, что электрики будут обедать в общей столовой. Макс не имел ничего против. К тому же готовить самим не хотелось, да и заняло бы уйму времени.

– Жека, победил? – Максим заглянул в гостевую спальню, где Евгений возился с замысловатыми бра.

– Да, бляха, еле воткнул.

– Ну, воткнул же. Пошли перекусим.

– Слава богу.

Макс не понял, чему Женя больше обрадовался: либо тому, что все-таки повесил этот кустистый светильник, либо возможности отдохнуть. А может, и тому, и другому.

Обед был так себе. Водянистый борщ и хлебная котлета напомнили Максиму студенческую практику – точнее, предстуденческую. После поступления в институт их энергостроительный факультет отправили на месячную практику. Они собирали яблоки, и лишь поэтому такой вот диетический обед был в самый раз. Но не сейчас. Максим знал, что через пару часов они снова захотят есть.