Шрифт:
Вероника сказала:
— Это точно, западный мир совсем запаршивел и ему в конечном итоге несдобровать. Только боюсь, что он, как всегда, обогнал Россию, и у нас то же самое впереди.
— По крайней мере, кое-какие признаки деградации налицо. Ну где это видано и когда такое бывало в истории советской разведки, чтобы человек вдруг взял и пропал без вести и следа?! Ну куда мог подеваться наш отъявленный Бегемот?!
Вероника пожала плечами и подняла воротник своего плаща.
— Вариант первый, — продолжал Карл, — нашего Бегемота сцапала контрразведка, но тогда газеты подняли бы такую шумиху, что было бы слышно в Улан-Удэ. Вариант второй — Бегемот сдался сам, его перевербовали, и он теперь работает против нас. И такого не может быть, потому что я знаю Ивана Ефимовича как облупленного, это настоящий мужик, фанатик своего дела и патриот. Он скорее голову даст на отсечение, чем подставит своих товарищей по борьбе! Вариант третий и последний — его убили; например, его могли прикончить во время перестрелки при аресте, хотя это тоже не вариант, потому что он никогда при себе оружия не носил. Разве что его могли просто убить в тюрьме, даже и не нарочно, а случайно — положим, вкололи ему усиленную дозу какой-нибудь французской «расслабухи», а у Бегемота оказалась аллергия на препарат…
— Удивительное, в сущности, дело, — сказала Вероника, — тут в Париже у них теплынь, каштаны вот-вот зацветут, дамы в одних шерстяных кофточках шастают, а у нас в Москве — снегу по колено, с крыш капает, народ по привычке еще кутается в меха…
— К чему это вы?
— К тому, что у русских всё не как у людей. К тому, что придется, тем не менее, отработать все три версии, если, конечно, не появится четвертая, пятая, шестая etcetera. [2]
— Странные у вас, Вероника, иногда возникают причинно-следственные связи…
2
И так далее (лат.).
— Мать у меня русская, вот в чем дело, а эта нация мыслит так: если в лесу по осени больше муравейников, чем обычно, то нужно запасать лишний кубометр дров.
— А у меня дед был немец с Поволжья, из городка Екатеринштадт (это, между прочим, родина писателя Пильняка, он же Вогау), так вот эта нация мыслит так: даже когда муравьи вытеснят человечество с планеты Земля, то если шесть помножить на шесть, все равно получится тридцать шесть.
— Вы, немцы, известное дело, народ упертый.
— Да какой я немец! Во мне столько кровей намешано, что я, можно сказать, никто.
— В таком случае, господин Никто, let’s return to our muttons, [3] как говорит наш закадычный враг.
Карл шлепнул себя по коленям ладонями и сказал:
— Итак, наиболее вероятным представляется третий вариант: агент Бегемот убит. Впрочем, также не исключено, что он похищен с какой-то целью и сейчас томится где-нибудь в застенке у террористов или у обыкновенных бандитов, которым он чем-то не угодил… Несчастный случай и внезапную смерть от сердечного приступа исключаем, потому что в посольстве об этом узнали бы раньше всех. Во всяком случае, необходимо осмотреть его квартиру — это раз, потолковать с непосредственным начальством Ивана Ефимовича по линии ЮНЕСКО — это два, разобраться с его ближайшим окружением — это три.
3
Вернемся к нашим баранам. Английская калька с французского афоризма revenons `a nos moutons.
К скамейке, которую занимали Карл с Вероникой, подошел пожилой господин, слегка выпивший, небритый и, видимо, не парижанин, поскольку известно, что парижанин к незнакомым людям и, главное, с бухты-барахты под дулом пистолета не подойдет.
— Je vous demande pardon, messieurs, — сказал он. — Permettez-moi de vous poser une question. Dans quelle langue vous parlez? Je parie que, dans la Roumanie.
— Dans le langage des ouvriers et des paysans, — недовольноответилаВероника.
— Des ouvriers — paysans? Mais o`u habite le peuple myst'erieux? [4]
4
— Прошу прощения, господа. Позвольте задать вам один вопрос. На каком языке вы сейчас говорили? Держу пари, что на румынском.
— На рабоче-крестьянском.
— На рабоче-крестьянском? Но где же обитает этот загадочный народ? (фр.)
— В ж… — ответил по-русски Карл.
Француз пожал плечами и отошел.
5. На другой день погода наладилась: сделалось сухо, солнце припекало чуть ли не по-летнему, на синем-пресинем небе висели, как пришпиленные, пушистые облака. Карл с Вероникой рано поутру заглянули в ресторанчик, выходивший окнами на парадный торец церкви Мадлен, и позавтракали на французский манер, то есть выпили по чашке кофе с круассанами, потом купили два экземпляра «Фигаро» в киоске и разошлись. Карл направился в сторону XVI-го округа, на улицу де ла Тур, 135, где сидело высокое начальство Ивана Ефимовича по линии ЮНЕСКО, но никого не застал, кроме охранника с отчаянно московской физиономией, а после прошествовал до улицы Прони, где напротив парка Монсо располагалась сама контора и долгое время лицедействовал Бегемот. Тут он прикинулся племянником советника Середы из Нижнего Тагила, прибывшим в Париж по туристической путевке и желающим повидаться с родным дядей, и какой-то чиновник со слуховым аппаратом в ухе ему сказал, что-де Ивана Ефимовича нет на месте и что он уже с месяц на работу не выходил. Этот Глухарь, как его окрестил про себя «племянник», пускаться в дальнейшие экспликации почему-то не захотел.
Карл довольно долго бродил окрест, дожидаясь полуденного часа (в это время у французов бывает перерыв на второй завтрак, он же обед), надеясь выследить Глухаря, когда тот отправится подкрепиться в ближайшее заведение, которые тут назывались странно — «кафе-табак». Карл полагал, что по русскому добродушию, да в непринужденной обстановке, да за бутылкой-другой хорошего вина ему удастся чинушу разговорить.
И действительно, как только Глухарь устроился за столиком под маркизой на углу улицы Прони и площади Доминиканской республики, Карл присел рядом и перед ним тотчас возник холеный официант, которому он, подумав, заказал бутылку лучшего коньяку. Карл сначала понюхал драгоценный напиток, хищно пошевеливая ноздрями, затем выпил целый бокал залпом и сказал, искоса глядя на Глухаря:
— Надеюсь, вы не откажетесь выпить по маленькой с простым соотечественником, который по туристической путевке скучает у бусурман?
Глухарь внимательно посмотрел на «племянника» и пододвинул пустой бокал.
— Вы и вправду из Нижнего Тагила? — подозрительно спросил он.
— Ну! — последовало в ответ.
— Очень приятно! У меня, знаете ли, многое связано по жизни с Уралом, хотите верьте, хотите нет. Отец сидел в лагере под Миассом по пятьдесят восьмой статье, мать родилась в Краснотуринске, сам я начинал разнорабочим как раз в Нижнем Тагиле, до бригадира вырос и выше бы пошел, кабы меня не направили в вэпэша.