Так… В машине было прохладно и уютно, я пела песни и (о ужас!) каждую посвящала Кондрашову. А как он реагировал на это, я вряд ли когда-нибудь узнаю…

Нас встретил Герман, в темных штанах, рубашке и сине-зеленом джемпере… Бровь! Я запомнила его правую бровь – удивленно приподнятую домиком! И, да, именно в этот момент я бросилась на его клетчатую грудь, пустила дочернюю слезу и первый раз назвала его папой… Ну и что? Подумаешь! Может, мне приятно общаться с Германом, может, я одобряю выбор моей необыкновенной мамы, может… может, мне отеческой любви не хватает!

Абсолютно войдя в роль несчастной сироты, я стукнула кулаком по краю пододеяльника и заныла от пушечного выстрела в голове. М-м-м… проклятый алкоголь…

Еще я вспомнила, как коснулась мягкой кровати, как укутал меня запах привычных вещей, как стало тепло и спокойно и… и раздался сухой щелчок дверного замка. Дмитрий Сергеевич выполнил свою благородную миссию и ушел. Н-да… вечер оказался каким-то неплодотворным и коротким. И я, увы, не была на высоте.

Хм, почему я назвала Германа папой?

А не нужно куролесить с моей мамой!

– В этом году праздничная суета меня ужасно утомляет. Елки, шары… кстати, кто украшал дом? Это перебор, моя дорогая, ты же дизайнер, нужно, в конце концов, знать меру. – Эмма Карловна Фогли, постукивая шпильками высоких красно-коричневых сапог, зашла в гостиную и замерла перед высоченной елкой. – Твоя работа? – Ее укоризненный взгляд остановился точно на мне.

– Да, – вяло ответила я, попивая ледяной апельсиновый сок. К обеду в измученном организме произошли положительные перемены, и я уже была без пяти минут бодра и добра. Одним словом – распогодилось.

– Дима у себя?

– Ага, работает в кабинете. С Германом.

– Я все думала, почему меня нервируют предстоящие праздники… – мама раздраженно поправила волосы, еще раз посмотрела на елку, коротко вздохнула и уверенно прошлась по комнате, демонстрируя фигуру манекенщицы, бриджи «а-ля наездница», белую блузку, щедро украшенную кружевами, серьги, наверняка ранее принадлежащие императрице Екатерине II, и кольцо с огромным жемчугом, которое на любой другой женщине смотрелось бы нелепо, но только не на Эмме Фогли! – Просто я никак не могла решить: где и с кем буду встречать Новый год. За границу меня совершенно не тянет, вечеринки в галерее надоели… ты понимаешь, о чем я?

– О да. Хотя я не представляю, как можно отказаться от вечеринок с морепродуктами…

– Не паясничай. – Мама села в кресло напротив, закинула ногу на ногу и мечтательно посмотрела в окно. – Сегодня я опять приехала без приглашения… – тихо произнесла она, и на ее губах заиграла загадочная улыбка. – Так вот, – добавила она уже громко и четко, – этот Новый год я буду встречать вместе с вами. Ты рада?

– Очень.

– Собственно, я и приехала об этом сообщить.

Интересно, кому сообщить? Мне? Кондрашову? Или… Герману?

Отставив стакан с соком, вытянув ноги, я глубоко вздохнула и закрыла глаза от удовольствия. Во мне вдруг задрожало и запрыгало столько чувств, что губы сами растянулись в блаженную улыбку. Я первый раз действительно почувствовала приближение Нового года – приближение доброго теплого торжества, когда звенят бокалы, когда по-особенному сияют звезды, когда взрываются петарды, когда тайные мечты получают дополнительный шанс и надежду. Герман, удачи! Возможно, тебе нужна именно такая женщина…

– Эмма, здравствуй, – раздался голос Дмитрия Сергеевича, и я, вздрогнув, открыла глаза.

Он стоял совсем рядом… совсем рядом…

Вчера я посвящала ему песни, пропитанные шампанским и страстью…

И, если честно, совсем не жалею об этом…

И вчера я так много поняла и так многого захотела, и месть, игра не имели к этому никакого отношения. И пузырьки шампанского тоже не имели к этому отношения, зато мои сердце, душа и еще один очень серьезный мужчина с греческим носом стали главными участниками драмы под названием «Это все, что тебе нужно»… Приблизительно так.

Взгляд настойчиво пополз по фигуре Дмитрия… Сергеевича (так ребенок осваивает новую территорию, так луноход пробует на вкус чужой грунт, так я через сто лет после свадьбы знакомлюсь со своим мужем…). Он тоже посмотрел на меня и чуть заметно кивнул.

– Привет, – махнула рукой мама, не замечая накала страстей, недосказанности и вечного «быть или не быть, вот в чем вопрос». – Не думала, что застану тебя, но тем лучше. Новый год я решила отмечать вместе с вами, надеюсь, ты не против?

– Как я могу быть против? Я и сам хотел предложить.