— Пожалуйста, господи, — взмолился Фредди, — господи, сделай так, чтоб он не устроил скандал!

У него заурчало в животе и неодолимо потянуло опростаться.

Деньги на выполнение своего замысла Фредди взял взаймы у этого самого индуса. На них он и закупил товары. Гладкий, жирный процентщик обязательно должен был поднять крик, видя, как его денежки улетают дымом в небо. Тогда конец доверию к Фредди — и никто уже не поверит, что ему вдруг повезло в делах.

Фредди осторожно покосился на индуса. Процентщик невозмутимо смотрел на пожар и отнюдь не выглядел встревоженным. На всякий случай Фредди решил все-таки держаться от него подальше.

Тем временем на балконе разыгрывался напряженнейший драматический сюжет. Пожарный поднялся по стремянке, перегнулся через перила, поставил на балкон низкую табуретку, спустился на несколько ступенек и стал ждать. Двое других крепко ухватили Джербану за руки выше локтей и водрузили на табуретку. Джербану вцепилась рукой в стремянку, неумело перекинула толстую ногу через перила, осторожно нащупала ступеньку. Пожарники держали ее. На мгновение она приподняла было и другую ногу, но тут же перемахнула обратно и снова прочно встала на табуретку обеими ногами.

— Отпустите! — завизжала она, вырываясь из рук пожарников.

Те пытались схватить ее, но Джербану упиралась изо всех сил. Когда балкон обдало еще одной струей воды, пожарники выпустили женщину, и она с размаху плюхнулась на пол. Скрестив руки на груди, она с вызовом смотрела на двух мужчин, которые беспомощно топтались перед ней.

Третий просто слез со стремянки на землю.

Полиция, оцепившая горящий дом, едва сдерживала напор толпы. Перед домом суетились пожарные в касках, управляясь со своими шлангами и насосами. Из соседних лавок торопливо вытаскивали вещи.

Руководил операцией брандмейстер — пожилой, потный, краснорожий ирландец.

— Что у вас там происходит? — набросился он на пожарного, спустившегося по лестнице.

— Она не слезает!

— Какого черта! Она что, не понимает — еще пятнадцать минут, и она там зажарится! И так ее счастье, ветер в другую сторону!

— Боится спускаться по стремянке. И стесняется, вдруг кто-нибудь под юбку заглянет.

— Дура старая! Кому она нужна? Под юбку ей еще заглядывать! Чего там хорошего увидишь? Короче, быстро обратно на балкон, надавайте ей по заднице и волоките вниз. Ясно?

— Сами попробуйте, сэр, — сухо ответил перемазанный сажей пожарный и зашагал в сторону.

Красное солнце повисло над пылающим домом.

Пивовала потерялся в толчее, а Фредди прокладывал себе путь магической фразой:

— Пропустите! Это мой дом!

Наконец он вырвался к линии оцепления, и тут полицейская дубинка опустилась прямо на его густую шевелюру. Фредди так и присел, но, увидев, что полицейский готовится огреть его вторично, возмущенно завопил:

— Да я владелец!

Дубинка дрогнула и, чуть сменив траекторию, треснула по голове человека, норовившего пролезть следом за Фредди.

— Пропустите меня! — распорядился Фредди и, оттолкнув полицейского, бросился прямо в дом.

Трое пожарных рванулись за ним и притащили обезумевшего от горя владельца к брандмейстеру.

У Фредди были чуть опалены волосы, белая куртка прожжена в нескольких местах.

— Владелец… — сочувственно покачал головой ирландец. — Не повезло вам, черт побери!

Душераздирающий крик хлестнул по толпе.

— Мамочка! — Это прорвалась через оцепление Путли и увидела на балконе Джербану.

Возбужденная толпа чуть подалась назад. Женщины захлюпали носами, стали утирать глаза краешком сари.

— Спаси меня, доченька! — заревела сверху Джербану.

Путли в отчаянии заломила тонкие, изработавшиеся руки.

— Мамочка, мама, не волнуйся!

Фредди почувствовал потребность включиться в действие.

— Мама! Бедная наша мама! — крикнул и он.

Настоящие — от дыма — слезы потекли по его щекам. Откуда-то появился сосед-маклер и, обхватив руками своего убитого горем друга, зашептал:

— Придите в себя, Джунглевала-сахиб, успокойтесь, бог не оставит нас… — и увел Фредди в сторонку.

Стайка женщин, сопровождаемых мужьями, прибыла в наемных экипажах из дома Пивовалов. Одна из них оторвала Путли от насыщенного, хоть и однообразного диалога с матерью. Женщины передавали Путли из рук в руки, обнимая ее, утешая: