— А у вас сохранились его координаты?

Служащая полистала свой список, нашла данные, выписала их на листок и отдала Томасу.

Он проводил Катрин в палату и поспешил покинуть клинику.

Нельзя терять ни минуты!

Следовало найти Питера, расспросить его, и если он что-то знает, то уговорить дать показания. Уже завтра.

В адресе был указан обветшалый дом в Сохо, особенность которого заключалась в том, что его обитатели были почти сплошь гомосексуалисты. Войдя, Томас обнаружил, что без номера квартиры найти кого бы то ни было здесь довольно затруднительно, так как табло в вестибюле насчитывало без малого тридцать звонков. Он быстро его просмотрел, не нашел ни одного Лэнга и сказал себе, что, возможно, нетерпеливое стремление отыскать поскорее исчезнувшего санитара сыграло с ним злую шутку — он ошибся домом.

Но тут мужчина лет сорока, с высветленными волосами, темными у корней, в черном, несколько театрального вида пеньюаре, как раз спустился за своей газетой. Томас обратился к нему с вопросом:

— Я ищу одного мужчину…

— Мы все здесь! — прервал его чей-то женственный голос.

Он улыбался во весь рот, его щеки втянулись, пока он доставал сигарету из позолоченного портсигара, купленного по дешевке. Он выпустил дым в сторону Томаса, что мужчина, разделяющий его наклонности, несомненно, счел бы провоцирующим. В то же время он подмигнул жирно подведенным глазом.

Смутившийся Томас через секунду понял, что его не за того приняли, и, заглянув в свои записи, чтобы придать себе уверенности, поспешил добавить:

— Питера Лэнга.

— А, Питера! Он в двести тридцать четвертой.

— Благодарю вас.

— Не за что, — сказал гомосексуалист, которому Томас явно пришелся по вкусу.

Сгорая от нетерпения, доктор Гибсон предпочел подняться пешком, перепрыгивая через четыре ступеньки, к тому же лифт показался ему довольно сомнительным местом.

Он быстро нашел нужную квартиру, позвонил, и, к его удивлению, вскоре ему открыла седоволосая дама. Это была мать Питера. Она недоверчиво смотрела на посетителя, но успокоилась, едва Томас сказал, что он врач из клиники Гальярди.

— Питера сейчас нет, — объяснила она. — Он работает.

— Вы не могли бы мне сказать где? Дело довольно срочное.

Поколебавшись, она аккуратно написала на клочке бумаги адрес местного магазинчика видеокассет.

Он находился в двух шагах от дома, и Томас немедленно туда направился.

Когда он вошел в лавочку, Питер, обслуживавший клиента у кассы в глубине помещения, первым заметил доктора Гибсона. С перекошенным от злости лицом, он наклонился к другому работнику и попросил:

— Замени меня; тип, который только что вошел, явно хочет меня видеть. Ни под каким предлогом не говори ему, что я здесь.

Не оставив своему напарнику времени на ответ, Питер повернулся и скрылся в подсобке, которая одновременно служила местом хранения кассет и ремонтной мастерской.

Из-за небольшой занавески, заменявшей дверь, он мог наблюдать за Томасом, пока его коллега с глубоко сочувствующим видом говорил тому, что не видел Питера целый день и сегодня его не ждет.

Томас нисколько в этом не усомнился, предположив, что мать Питера, пожилая женщина, возможно, не вполне в здравом рассудке, просто неверно его информировала.

— Вы не знаете, где я могу его отыскать? Это очень важно. Он так необходим на судебном процессе.

— Неприятности с полицией?

— Нет, нет, я неправильно выразился. Он нужен нам в качестве свидетеля.

— Послушайте, я на самом деле не могу помочь. Вы не пробовали зайти к нему домой?

— Да, я только что разговаривал с его матерью.

— Я правда не могу вам помочь, — сказал продавец, поджав губы, он указал на нового клиента, который протягивал ему жетон, чтобы взять напрокат кассету.

Расстроенный, Томас не настаивал. Он вышел из магазинчика и сел в машину, припаркованную на другой стороне улицы. Нечасто он бывал так встревожен. Питер Лэнг был его последней надеждой, и она только что развеялась. Завтра процесс должен завершиться, и его итог, по мнению прокурора, возможно, будет не в пользу Катрин.

Он поверил в нее и проиграл. Кроме того, теперь инспектор Тамплтон поспешит возобновить расследование и начать процесс, на этот раз выдвинув обвинения против Гибсона! Лишенный своего единственного алиби, которое рухнуло, как карточный домик, в результате элементарной проверки, он пропал. Единственный шанс был упущен.

Словно в оцепенении, он не мог тронуться с места.

Томас Гибсон все спрашивал себя, что, черт возьми, можно еще попытаться сделать, учитывая, что время неумолимо утекало. Внезапно он заметил, что к дверям лавки подкатило такси. Рассеянно покосившись на машину, он не придал этому никакого значения.