Об этой детали я услышал впервые. Что ж, видимо, наш донжуан и его подруга хотели потянуть время, чтобы отъехать от отеля как можно подальше, пока их не хватились.

— И вы, значит, вошли в номер, воспользовавшись собственным ключом?

— Да. Это обычная процедура, если комната после одиннадцати часов не освобождается.

Принесли напитки. Я налил в бокал Роксанны белого вина, и мы чокнулись.

Потом я спросил:

— Вы помните фамилии людей из ФБР, которые первыми вас допрашивали?

— С тех пор прошло уже пять лет. Кроме того, если мне не изменяет память, они обращались друг к другу исключительно по имени.

— Попробуйте все-таки вспомнить их имена, мисс Скарангелло.

— Кажется, одно из них было ирландским.

— Шон? Шимус? Джузеппе?

Она рассмеялась.

— Это не ирландские имена.

Я улыбнулся ей в ответ.

— Тогда, быть может, Лайэм?

— Точно. Одного звали Лайэм. А как звали второго, никак не могу вспомнить. Может, вы напомните?

— Может быть, его звали Тед?

— По-моему, так именно его и звали. Очень симпатичный парень.

«И та еще задница».

— Так вы все ищете ту парочку? И из-за них вся эта суета?

— Да, мадам.

— А почему это так важно?

— Мы поймем, важно ли это, только после того, как найдем их.

— По-моему, они не были женаты. И не хотели привлечь к себе внимание.

— Но им обязательно нужно сходить к психоаналитику, специализирующемуся на брачных отношениях.

Роксанна хмыкнула.

— Это точно.

— Скажите, люди из ФБР показывали вам сделанный их художником портрет того мужчины?

— Да. Но среди наших гостей я такого не припомнила.

— А вы представляете себе, как выглядела женщина, которая с ним была?

— Нет. Мне федералы ее портрет не показывали.

— Итак, вы вошли в их номер, и что же?

— Ничего. В том смысле, что в номере никого не было. Поэтому я привезла тележку и стала снимать с постели простыни.

— Значит, в постели все-таки спали?

— Откуда мне знать? Может, и не спали. Но пользовались ею, это точно, поскольку она была помята. Может, они лежа смотрели телевизор — или… гм… чем-нибудь другим занимались… Но такого вида, какой бывает у постели, в которой провели всю ночь, она не имела. — Роксанна рассмеялась и добавила: — Я, знаете ли, в гостиничном бизнесе не новичок и кое-какие нюансы могу определить на глаз.

— А я не английский дворецкий, поэтому мне было бы желательно узнать об упомянутых вами нюансах.

Роксанна опять улыбнулась и сказала:

— А вы смешной тип. — Тут она закурила и, заметив мое удивление, пояснила: — Я курю, только когда выпью. Хотите сигарету?

— Хочу. — Роксанна прикурила еще одну сигарету и протянула ее мне.

Выпустив кольцо дыма, я сказал:

— Покрывала, значит, в номере не было.

— Верно. И я сразу же сообщила об этом нашей экономке.

— Вы имеете в виду миссис Моралес?

— Совершенно верно. Иногда думаю, где она сейчас?..

— Да все там же, в отеле.

— Шикарная дама.

— Это верно. — Помолчав, я спросил: — А другую горничную — Люситу Перес Гонсалес — вы не знали?

— Нет.

— А администратора Кристофера Брока?

— Не очень хорошо.

— Вы разговаривали с ним после того, как вас допросили федералы?

— Нет. Нам велели держать язык за зубами. И ни с кем не разговаривать.

— Неужели вы даже с мистером Розенталем, своим управляющим, не перемолвились хотя бы несколькими словами?

— Он хотел поговорить со мной, но я сказала, что мне запретили обсуждать это с кем бы то ни было, — ответила Роксанна.

— Понятно. И вскоре вы уехали из отеля. Так?

Она с минуту помолчала, потом согласно кивнула.

— Так.

— Почему?

— Разве вы не знаете?

— Не знаю.

— Ну… эти ребята из ФБР сказали, что мне лучше бросить работу в отеле. Мотивировали это тем, что я, возможно, не удержусь и проболтаюсь о том, что здесь произошло. Или — того хуже — ко мне станут приставать журналисты и другие представители средств массовой информации. Я сказала, что эта работа имеет для меня большое значение, но они заявили, что позаботятся о том, чтобы мое материальное положение не пострадало. Главное, сказали они мне, чтобы я молчала о том, что тогда видела.