— Да. Я хочу убедиться, что они дома.

— Вы серьезно? А что же я им скажу? Учтите, на их определителе обязательно высветится номер нашего участка.

— Передайте мистеру Уинслоу, что через час состоится незапланированное заседание руководства местной общины. Якобы из достоверных источников вам стало известно, что латиноамериканцы собираются открыть свой клуб на Мейн-стрит.

Сержант Робертс расхохотался.

— Это известие поднимет на ноги всех.

Я тоже улыбнулся нашей шутке, начисто лишенной политкорректности, и высказал другое предложение:

— Конечно, можно сообщить ему, что в округе появился бродяга — или что-нибудь в этом роде.

— Договорились, — сказал сержант Робертс и начал набирать номер Уинслоу.

— Переключите на громкую связь, — попросил я.

Он выполнил мою просьбу, и я услышал на другом конце провода длинные гудки.

Где-то на четвертом гудке в доме Уинслоу сняли трубку, и мужской голос произнес:

— Слушаю вас.

Сержант Робертс спросил:

— Мистер Уинслоу?

— Да, это я.

— Это сержант Робертс из полицейского участка Олд-Бруквилла. Извините за беспокойство, но до нас дошли сведения о бродяге, появившемся в здешних местах. В одном из соседних с вами домов сработала сигнализация. Поэтому нам хотелось бы знать, не заметили ли вы или ваши близкие что-нибудь подозрительное?

Марк Уинслоу некоторое время осмысливал услышанное, потом откашлялся и пробормотал:

— Нет… я только что вошел… Где-то два часа назад…

— Ладно. Не утруждайтесь. В случае чего мы к вам подъедем. Главное, не забудьте закрыть двери и окна и включить сигнализацию. И обязательно позвоните нам, если увидите или услышите что-то подозрительное.

— Обязательно… конечно, позвоню… как же иначе.

Мне показалось, что голос мистера Уинслоу был чем-то похож на голос мистера Розенталя, когда я разбудил того в час ночи. Я жестом дал сержанту Робертсу понять, что хочу поговорить с Уинслоу лично.

Робертс сказал:

— Здесь представитель…

— Окружной полиции, — подсказал я.

— Здесь офицер окружной полиции, который хотел бы поговорить с вами, — послушно повторил сержант и передал мне трубку.

— Извините за беспокойство, но мы сейчас расследуем серию ограблений домов как раз в этом районе. — Особенно распространяться на эту тему я не стал, опасаясь, что Уинслоу, окончательно проснувшись, почует неладное. Поэтому я сразу же спросил: — Могу ли я зайти к вам завтра утром?

— Гм… Видите ли, по уик-эндам я играю в гольф…

— А когда вы пьете чай?

— В восемь, — сказал он и добавил: — А завтракаю в семь в клубе.

— Понятно. А с вашей женой я смогу пообщаться?

— В десять она уходит в церковь.

— А дети?

— Они в школе. Скажите, неужели есть серьезные причины для беспокойства?

— Нет, сэр. Просто мне нужно осмотреть дворы домов при естественном освещении, так что скажите жене, чтобы она не пугалась при виде незнакомца. Сержант Робертс может подтвердить мои полномочия.

Робертс сразу же вступил в разговор:

— Извините, конечно, что пришлось вас побеспокоить, но я хотел убедиться, что все в порядке.

— Какие тут могут быть извинения? Я ценю проявленную вами заботу.

Сержант Робертс положил трубку и на тот случай, если я что-то пропустил, сказал:

— Все нормально. Завтра утром он играет в гольф.

— Отлично. Позвоните ему в шесть тридцать утра, скажите, что грабителя поймали и полиция округа с восходом солнца займется сбором улик.

Сержант Робертс сделал соответствующую пометку в своем блокноте и поинтересовался:

— Вы собираетесь утром пойти к ним домой и поговорить с миссис Уинслоу?

— Собираюсь.

— Скажите честно, это арест?

— Нет. Просто разговор со свидетелем.

— Вы так к этому готовитесь, что складывается впечатление, будто за этим скрывается нечто большее…

Я наклонился к нему и произнес:

— Я сейчас вам кое-что скажу, но предупреждаю — данная информация не должна выйти за стены этой комнаты.

Сержант согласно кивнул, полагая, должно быть, что услышит сейчас что-нибудь порочащее миссис Уинслоу.

Я продолжил: