— Благодарю вас.

Пока миссис Уинслоу маленькими глотками пила свой кофе, я прикончил первую чашку и налил вторую.

— Вчера я разговаривал с человеком, который занимался этим делом. Его зовут Тед Нэш. Вы его помните?

Она кивнула.

— Несколько недель назад я также разговаривал с Лайэмом Гриффитом. Вы с ним знакомы?

Она опять согласно кивнула.

— Вы помните, кто еще с вами беседовал?

— Некто, назвавшийся мистером Брауном.

— Он из ФБР? — осведомился я.

— Полагаю, да.

Я описал ей внешность Джека Кенига, не забыв упомянуть о том, что тот всегда держится очень прямо, словно ему в задницу засунули палку.

— Не могу сказать наверняка, что это был он, — ответила миссис Уинслоу. — А вы разве не знаете?

Я ничего на это не ответил.

— Кто-нибудь еще беседовал с вами?

— Нет.

— Вы подписали какое-нибудь соглашение с ФБР?

— Нет.

— Ваша беседа записывалась на аудио- или видеопленку?

— Нет… По крайней мере, я этого не заметила. — Потом она добавила: — Но человек по фамилии Гриффит делал какие-то записи.

— Где эти люди с вами беседовали?

— Здесь.

— Прямо у вас дома?

— Да. Когда муж был на работе.

— Ясно. — Ситуация, конечно, несколько необычная, но неслыханной ее тоже не назовешь. Так иногда поступают, когда речь идет об анонимных свидетелях. Совершенно очевидно, что демонстрировать эту свидетельницу федералам не хотелось. Я спросил: — А тот джентльмен, что был с вами?

— А что вас интересует?

— Его допрашивали?

— По-моему, с ним разговаривали у него в офисе. А почему вы спрашиваете?

— Я просто проверяю, правильно ли осуществлялись все необходимые в таких случаях процедуры.

Она помолчала, а потом спросила:

— Какая новая информация всплыла в связи с этой катастрофой и о чем вы хотите со мной поговорить?

— Я не имею права сообщать кому бы то ни было новые сведения по вышеупомянутому делу. Что же касается вас, то мне хотелось бы с вашей помощью кое-что прояснить.

— Что именно?

— Мне, например, нужно выяснить, когда у вас закончились отношения с вашим любовником. А также узнать его имя.

Похоже, мой вопрос был ей неприятен, тем не менее она ответила:

— Не представляю, какое значение это может иметь теперь, но если вы настаиваете, отвечу, что после той ночи мы с Бадом расстались.

С Бадом?

— Но вы ведь продолжаете с ним видеться и разговаривать.

— Да, время от времени мы с ним встречаемся. На светских вечеринках или в клубах. Эти встречи неизбежны и никакой радости у меня не вызывают.

— Я вас понимаю, поскольку тоже время от времени сталкиваюсь на Манхэттене со своей бывшей женой и бывшими любовницами, — сказал я с улыбкой.

Джилл улыбнулась мне в ответ:

— Вы с ним разговаривали?

— Нет. Сначала я хотел поговорить с вами. Он проживает по прежнему адресу?

— По прежнему адресу и с прежней женой.

— И работа у него все та же?

— И работа.

— Как вы думаете, он сейчас в городе?

— Полагаю, да. Я видела его на барбекю по случаю Дня труда… — Помолчав, она посмотрела на меня и сказала: — Знаете, увидев его, я вдруг подумала…

— Вы подумали: что я в нем тогда нашла?

Она кивнула.

— Все это того не стоило.

— Когда увлечение проходит, всегда кажется, что оно того не стоило. Но в свое время оно казалось неплохой идеей.

Она опять улыбнулась.

— Похоже на то.

— По-моему, вы в нем разочаровались. Ведь, по вашему мнению, он не должен был называть ваше имя ФБР. Ему следовало, как говорится, защитить вашу честь.

Она пожала плечами.

— Если честно, не думаю, что ему хватило бы сил. Они так задавали вопросы, что иногда это больше походило на угрозы… Однако более сильный человек, возможно… — Она рассмеялась. — Думаю, он выложил все через три минуты.

— Не будьте к нему так строги. Он выполнил свой гражданский долг.

— Бад всегда сделает то, что полезно для Бада. — С минуту подумав, Джилл добавила: — Возможно, если бы федералы вначале заявились ко мне, я бы поступила точно так же. Но меня больше поразило то, что произошло потом. Он оказался настоящей…

— Тряпкой? — высказал я предположение.

Она рассмеялась.

— Да. Тряпкой и трусом. И уж конечно, не джентльменом.

— Почему?