Скромное белое хлопковое платье до щиколоток не скрыло от моего наметанного глаза ее стройного тела.

Она не улыбалась, но и не хмурилась. Поэтому мне ничего не оставалось, как улыбнуться ей. Она ответила мне улыбкой — правда, довольно натянутой. Я еще раз показал ей свое удостоверение и сказал:

— Извините, что беспокою вас так рано, но обещаю, что это ненадолго.

Она согласно кивнула и кивком же предложила мне войти.

Я прошел за ней через большой холл на кухню, оформленную в деревенском стиле. Миссис Уинслоу указала мне на стол, накрытый для завтрака, и сказала:

— Я собиралась выпить кофе. Может, составите мне компанию?

— Благодарю, не откажусь, — ответил я, сел и положил на стол рацию.

Она отошла к кухонному столику и занялась приготовлением кофе. Все, что я успел увидеть в этом доме, пахло, так сказать, «старыми деньгами». Я лично не вижу ничего привлекательного в источенной жучком старой рассохшейся мебели. По мне, так это всего лишь кладовая пыли, но с другой стороны — что я об этом знаю?

Поставив на стол кофейник, Джилл Уинслоу сказала:

— Эд Робертс из нашего полицейского участка звонил еще до вашего прихода и сказал, что того бродягу поймали.

— Совершенно верно.

— В таком случае чем я могу быть вам полезна, мистер… э-э?

— Меня зовут Кори. Я просто должен кое-что прояснить.

Она достала из буфета две чашки, поставила их на поднос и спросила:

— Значит, вы из окружной полиции?

— Не совсем.

Она промолчала.

— Я из ФБР, — сказал я.

Миссис Уинслоу кивнула, и я понял, что мой визит вовсе не явился для нее неожиданностью. Потом мы посмотрели друг другу в глаза, после чего у меня не осталось ни малейших сомнений в том, что передо мной та самая женщина, которая взяла в библиотеке «Бейвью-отеля» видеокассету с фильмом «Мужчина и женщина».

Я спросил:

— В последнее время к вам приходил кто-нибудь из ФБР?

Она отрицательно покачала головой.

— Вы догадываетесь, почему я здесь?

Она опять кивнула.

— В этом деле всплыли новые подробности, и я подумал, что вы сможете нам помочь.

— По-моему, я уже все рассказала.

У нее была безукоризненная речь и приятный звонкий голос.

— Нам придется снова все это обсудить.

Она грустно на меня посмотрела, но ничто в ее лице не дрогнуло.

Ничего не скажешь, миссис Уинслоу держалась отлично. И выглядела превосходно даже в столь ранний час, без косметики и в простом домашнем платье. Настоящая леди, которая, казалось, родилась и выросла в этом доме.

При всем при том — должно быть, из-за того, что я знал о ее похождениях, — в ней чувствовалось нечто такое, что не соответствовало имиджу добропорядочной дамы из общества, жены и матери.

Она отвернулась чтобы положить на поднос салфетки, сахар и сливки. В это время я не видел ее лица — только руки, которые, как ни странно, не демонстрировали ни малейших признаков дрожи.

Продолжая стоять ко мне спиной, она сказала:

— Несколько месяцев назад… в июле… Я смотрела по телевизору мемориальную службу… Трудно поверить, что с тех пор прошло пять лет.

— Трудно. — Я подул в кулак, чтобы определить свежесть своего дыхания, а потом опустил голову и незаметно понюхал воротничок рубашки.

Миссис Уинслоу повернулась и поставила на стол поднос, а я в это время привстал.

— Угощайтесь, прошу вас.

— Благодарю.

Мы оба уселись за стол, и я сказал:

— Я, видите ли, только что вернулся из Йемена. Так что у меня, возможно, несколько… гм… помятый вид.

Она заметила кровоподтек у меня на подбородке и спросила:

— Что вы там делали? Или вам нельзя об этом говорить?

— В Йемене я расследовал дело о взрыве эсминца «Коул».

Она опять кивнула.

Я взял кофейник, налил кофе в чашки и пододвинул одну из них хозяйке.

— Спасибо, — сказала она.

Я выключил рацию и отхлебнул кофе. Неплохо.

— Мой муж по уик-эндам всегда играет в гольф. Мне же к десяти надо быть в церкви.

— Мне это известно. Думаю, мы быстро проясним все интересующие меня вопросы, и вы успеете собраться. — Помолчав, я добавил: — Что же касается мистера Уинслоу, то, как и прежде, он ничего не узнает.